Так, что же дальше? Какие планы на сегодня? Ну, сперва надо снова посетить Назаренко, потом получить у прокурора ордер на обыск. В общем, дел хватает. Можно было бы, конечно, и опять заскочить к Марине — узнать про того толстяка, но ведь девушка сказала, что устала и хочет отдохнуть. Не стоит навязываться. Завтра так завтра. А вечером можно (нужно) с Женькой связаться: помочь ему в обустройстве нового хозяйства и заодно вторично отметить переезд.
«Завтра попробую пригласить Марину к себе, — подумал Юрий, выходя из кафе и направляясь к машине. — Если согласится — куплю шампанского, а можно будет и анаши из вещдоков взять. Попьём, покурим…»
Но всё это должно было случиться завтра.
— После нашего вчерашнего разговора я кое–что обдумал, и пришёл к выводу, что убийцей навряд ли может быть кто–то из наших бывших пациентов, — седой психиатр снял очки и начал протирать толстые стёкла галстуком. Может, он и есть убийца, иронично подумал Юрий. — И даже, если вдруг я не прав, мы всё равно не можем… Истории болезней людей должны держаться в тайне. Когда позвонил твой отец, я разозлился и перезвонил Валерию. Но он сказал… попросил меня, чтобы я всё–таки оказал тебе посильную помощь. Что ж, если надо, то надо. Из того, что ты мне поведал сегодня, можно предположить, что ты подозреваешь в убийстве Лаховского кого–то из тех, кто знал его здесь и кто был выписан из клиники чуть раньше его. Или чуть позже. Так?
Юрий кивнул.
— Всё это время Лаховский находился в одной палате с Дмитрием Терехиным. Он закончил курс лечения полторы недели назад и отправился домой к жене. Это единственный человек, кроме врачей и санитаров, с кем вообще общался Лаховский.
— Можно кое–что уточнить? Когда Лаховского поместили в больницу, этот… Терехин уже лежал там?
— Да, два месяца.
— Угу, ясно. Могу ли я ознакомиться с его…
Наэаренко вздохнул, кивнул и потянулся к телефону. Скоро молоденькая блондинка в мини–юбке притащила тоненькую папку: «Вот, пожалуйста!». Назаренко поблагодарил её: «Спасибо, Людмила», и протянул папку Юрию.
Взглянув на фотографию Терехина, вклеенную в досье, Юрий напрягся и прошептал:
— Вот чёрт!
Главврач удивлённо посмотрел на него.
— Он что, вам знаком?
— Да, мы с ним встречались! — пробормотал Юрий, быстро перелистывая страницы. — Общался с духами? Пытался организовать комитет по общению? Хм…
Назаренко попытался что–то ещё спросить, но Юрий не слушал, увлечённый историей шизофрении того человека, с которым он недавно столкнулся на кладбище. Знала ли его Марина? Ну почему же он сегодня забыл спросить её об этом?
С трудом пробиваясь через медицинские термины, Юрий наконец закончил чтение и, вытащив блокнот, внёс в него домашний адрес Терехина и его телефон. Сама по себе история болезни ничего не проясняла и не давала поводов подозревать бывшего соседа Лаховского по палате в изнасиловании и убийстве, но поговорить с ним всё равно было необходимо. Если кто и мог помочь на данном этапе расследования, так только он.
— Простите, — вмешался Назаренко. — Могу ли я узнать, где вы с Терехиным встречались? В какой ситуации? Как он себя вёл? Знаете, чисто профессиональный интерес.
Юрий кратко изложил ему обстоятельства их встречи. Психиатр удивлённо повёл густыми седыми бровями, но ничего не сказал. Лицо его выражало крайнюю степень недоумения.
— Обдурил он нас, а? — спросил он наконец вслух, но, похоже, обращаясь не к Юрию, а к самому себе. — Получается, его болезнь всё ещё прогрессирует, хотя… Ну, Терехин! Надо будет…
Юрию хотелось ещё кое–что уточнить, но он боялся показать свою некомпетентность. Ведь несмотря на то, что он работал следователем, раньше ему никогда не приходилось вести дело, в котором было бы замешано столько много личностей с психопатологиями. И вообще, как известно, Юрий был ещё молод и только недавно устроился в прокуратуру. За ним числилось всего лишь три раскрытых дела (преступники, в принципе, были заранее известны, и вины не отрицали). А эта история напоминала какой–то совершенно безумный детектив в лучших традициях Конан Дойла или Агаты Кристи, практически без действия и со сложно сплетённой интригой. Подумав, Юрий всё же спросил:
— Скажите, а если я возьму показания у Терехина, суд может отнестись к ним, как к… ну, уликам, что ли? В случае, если тот действительно что–то знает.
— Нет, — убеждённо ответил Назаренко. — Психически ненормальные люди не могут считаться полноценными свидетелями.
— А не возникало ли у вас мысли, предположения, что Терехин вовсе не больной, а просто… ну, нечто вроде мощного экстрасенса, медиума? Что, если он и правда общался с какими–нибудь духами?
Психиатр посмотрел на Юрия как на ещё одного кандидата в пациенты своей клиники. Его губы искривила презрительная усмешка.
