— Вы же следователь! — сказал он наконец. — Какие, к чёрту, экстрасенсы, телепаты, медиумы? У Терехина все началось с синдрома метафизической интоксикации в детстве, после смерти отца, потом он дебютировал с острой экспансивной паранойей в 77-ом, выздоровел, но попал к нам спустя несколько месяцев — уже с мегаломаническими идеями и сверхценным бредом. Потом около двадцати лет всё было нормально, он регулярно принимал лекарства… Но вот снова попал к нам, опять–таки со сверхценным бредом. А парапсихология — это сказка!
— Подождите, я вовсе не хочу сказать, что верю во все эти общения с духами! Я просто спросил, просто спросил! — Юрий почувствовал вдруг себя странно смущённым, как подросток, уличённый в онанизме. — Я тоже материалист, как и вы, но ведь есть же вещи, которые нельзя объяснить с точки зрения современной науки!
— А, все эти шаманы, наркоманы, «новые учёные»! — скривился Назаренко. — Вы, я вижу, юноша начитанный, хотя и молодой. Я знаком с вашим отцом — он тоже очень интересный собеседник…
— Да я этим и не интересуюсь вовсе! — Юрий попытался обелить себя в глазах психиатра, но вышло так, что он ещё сильнее покраснел. — Чёрт, у меня просто друг по всему этому… Мы иногда разговариваем.
— Ничего этого не существует! — уверенно заявил Назаренко и снова принялся протирать свои очки. — Реально лишь то, что мы видим — стол, лампа, допустим. Какие–то процессы. А если в эти параштучки верит ваш друг, что ж… Надеюсь, мы с ним когда–нибудь увидимся.
«Пора сваливать», — подумал Юрий.
Отца в морге не оказалось — он куда–то уехал. Ладно, если что, перенесём встречу на завтра. Юрий побеседовал немного с его ассистентом, так, о всякой ерунде, и поехал на работу оформлять бумаги для прокурора. Он надеялся сегодня получить санкцию на обыск квартиры Лаховских, чтобы завтра порыться там на законном основании в поисках каких–либо улик. Но прокурор, как и отец, тоже отсутствовал, и санкцию Юрий получил у его заместителя.
Было уже почти шесть. Юрий заскочил ещё раз к отцу, но морг вообще был закрыт. На улице становилось прохладно, и солнце всё чаще и чаще начинало прятаться за облака. Неужели дождь будет? На хрен надо.
Поставив машину в гараж, до дома Юрий добрался на автобусе. К отцу он решил смотаться завтра, сразу после того, как посетит Марину. Итак, рабочий день окончен. Можно немного отдохнуть, отвлечься. Но почему–то мысли Юрия упорно возвращались к этому делу — оно становилось всё запутанней, всё темнее, всё интересней. И ещё Марина. Знала ли она этого Терехина? Скорее всего, да — он ведь лежал в одной палате с её братом. Найду ли я убийцу? Пересплю ли с ней?
В полвосьмого он позвонил новосёлу Жене, и тот пригласил его к себе. В итоге там завязалась гулянка, перешедшая чуть ли не в оргию с участием Светы К. и двух её подружек. Мужскую сторону представляли сам новосёл, Юрий и Дима Романов, который как раз и привёл этих полушлюшек.
Домой Юрий отправился в четыре утра — ещё пьяный, но уже проспавшийся. Всю дорогу он воспроизводил в памяти фрагменты гулянки — те, которые помнил. Кажется, одну из девушек (ту, с которой он занимался сексом на кухне) он постоянно называл Мариной… Да! Она ещё всё время поправляла его — мол, меня зовут Таня. М-да, погуляли. Хорошо хоть завтра выходной.
Ага, отдохнёшь тут. В два надо быть у Марины. Придётся ещё и понятых искать… Ладно, утро вечера мудренее. Сейчас главное — быстрее дотащиться до дома и завалиться спать. Поставить будильник на часов так 11. Да, не забыть бы сделать это.
Несмотря на то, что подобную процедуру она повторяла по несколько раз в день, Нина всё же опять (уже во второй раз за утро) скинула с себя халат и, бросив его на гладильную доску, подошла к трюмо. Ей нравилось смотреть на своё отражение, особенно сейчас, с таким большим животом, в котором зарождалась новая жизнь. Подняв руки кверху, Нина повернулась к зеркалу боком. «Ой, какая же я толстая!» Подумав так, она сняла и бюстгальтер и, оставшись в одних розовых трусиках с расслабленной резинкой, коснулась кончиками пальцев огромных тёмных сосков. Погладила их. Именно через них малыш будет получать молоко. Ох, скорей бы это произошло!
Её руки спустились ниже и принялись ощупывать живот.
— Семь с половиной месяцев! — сказала женщина вслух. — Я скоро буду мамой, скоро рожу ребёночка!
Она любила разговаривать с собой, особенно перед зеркалом, и, естественно, только тогда, когда дома не было мужа. Эта привычка осталась у неё ещё со школы (спасибо театральному кружку) — девочка тогда переживала период полового созревания. Нина превратилась в женщину быстрее всех в классе, мальчишки на переменах ходили вокруг неё толпами.
