— Без всяких «но», — воскликнул он, привлекая девушку в свои объятия. — Если вы любите меня, то для меня ничто — весь мир!…
В тот самый момент, когда мать-настоятельница готова была предстать перед дерзкими нарушителями монастырского запрета и высказать им все свое неудовольствие по поводу их грубого вторжения, ее остановило неожиданное препятствие. Старший из трех новых всадников, прибывших вслед за первыми в монастырь, тронул за плечо настоятельницу и шепнул ей:
— Не мешайте детям…
Затем он подкрался вдоль опушки к счастливой юной парочке и в ту минуту, когда юноша пылко клялся пренебречь всем миром, окликнул его по имени.
При звуке этого голоса Франциск вздрогнул.
— Король! — побледнев, воскликнула Мария.
— Что же, ты намерен пренебречь и мной? — полусердито, полунасмешливо спросил король, обращаясь к юноше, — Вот почему ты тайком ускакал с охоты! Ты что же? Врываешься в монастырь и кружишь здесь головы красоткам?
— Нет, нет, отец, — запротестовал юноша, — я хотел видеть лишь ту, чей дивный голос заворожил меня, а с той минуты, как увидел ее, я твердо решил, что мое сердце никогда не будет принадлежать другой.
— Гром и молния, мне следовало бы разгневаться, но, слава Богу, все обстоит как нельзя лучше! — улыбаясь, сказал король. — Итак, ты намерен завоевать свое счастье и жениться, не подумав даже о своем долге? Разве ты знаешь, как зовут твою красавицу?
— Мария… и она прекрасна и чиста, как королева небес!
— Потому-то ты и думаешь сделать ее королевой своих небес и вовсе не спрашиваешь о том, чего требуют наши высшие политические соображения? А что ты скажешь на то, что мы уже присмотрели для тебя невесту?..
— Отец, я клянусь…
— Не клянись! — остановил его король. — Сделанного не поправишь. Твоя красавица уже давно помолвлена и только через несколько месяцев впервые увидит своего суженого. Ты женишься на королеве шотландской, и ни на ком более.
Франциск хотел было протестовать, но его ожидало странное зрелище. Король остановил свой взор не на нем, а на Марии. Бледная, трепещущая вначале, она вдруг ярко зарделась и с громким радостным криком бросилась в объятия короля Генриха II.
— Ну что, — улыбнулся король, обращаясь к сыну, — согласен ли ты?
Так счастливой случайности было угодно заставить полюбить друг друга детей, которых без согласия с их стороны уже обручила политика.
А в это же время в нескольких шагах в тени деревьев стоял Боскозель Кастеляр, он нервно сжимал руками свою грудь, словно желая вырвать из нее бушующее сердце. Эту самую девушку с белой розой в локонах волос он высмотрел с монастырской стены и поклялся посвятить ей свою жизнь. Сегодня он последовал за дофином, увлекаемый сладостной надеждой услышать голос прелестной певицы, увидеть ее глаза и иметь возможность шепнуть ей несколько слов любви. Неожиданное открытие, что он и дофин любят одну и ту же, поразило его. Но удар не убил в Боскозеле надежды, напротив, он пробудил в нем мужество. Если та, которую любил дофин, рождена не для трона, то он мог лишь обесчестить ее, и Кастеляр мог оградить ее от бесчестья. Дофину придется отказаться от нее, в противном случае он, Боскозель, увидит в нем не принца, а соперника. Увидев, что дофин коснулся Марии, пылкий Кастеляр схватился за шпагу. Но в этот момент появился король — и все осложнилось.
Неужели Франциск обманул его? Неужели то была его невеста. Бледный Кастеляр потерял надежду. Мария любила дофина!…
«Нет, нет! — запротестовал в нем внутренний голос. — Она лишь думает, что любит Франциска, так как ее уже предназначили для него. Это — не истинная любовь, не сердечное влечение!
Но ведь она — королева! Теперь он, Кастеляр, бедный маркиз, не может предложить ей свою защиту и свою руку. Теперь этикет, подобно аргусу, сторожит ее.
— Как счастлив был бы я с этим ребенком! — мечтал Кастеляр. — Мария слишком добра, слишком беззаботна и весела для трона! Она будет скучать в строгих придворных рамках, этикет убьет в ней ее резвость, похитит невинную улыбку с ее детских уст. Уделом Марии будет носить корону, в то время как ее муж будет пировать со своими метрессами!»
Так размышлял Кастеляр, и ревность создала для его любящего сердца ужасную картину, так как пример, данный королем Генрихом II своему сыну, был возмутителен: Генрих в присутствии своей жены носил на публичном турнире цвета своей фаворитки.
В эту минуту счастливая парочка приблизилась к нему, и дофин с сияющим от радости лицом, воскликнул:
— Боскозель, смотри, вот моя дорогая невеста… Мария, это мой лучший друг, храбрый и верный товарищ… Но где же ваша красавица? Или вас постигла неудача, бедняга? Покажите мне ее! Я буду вашим сватом.
— У меня нет счастья, — ответил Кастеляр. — То был лишь сон, и он миновал.
— Вы играете в молчанку и пренебрегаете моей помощью? Он горд, Мария, он хочет добыть себе невесту сам.
— В таком случае тебе не следует быть любопытным! — заметила Мария и взглянула в серьезное, бледное лицо Кастеляра, желая ободрить его, но встретила пламенный взор и, покраснев, догадалась, кто его возлюбленная.
