— Молчите и не дурите! Лучше горячо молитесь, чтобы Господь и Пресвятая Дева помогли мне, потому что это был славный человек и я поклялась спасти его от позора и смерти.
Кузнец недоверчиво покачал головой. Женщина явно бредила, ну разве можно спасти того, кто уже умер и окоченел?
А тем временем старуха тщательно перевязала рану, нанесенную Браю кинжалом палача, потом приподняла его голову, подсунула под нее связку сена, расстегнула камзол, приложила ухо к его сердцу и поднесла перо к губам покойника.
Возглас изумления вырвался из уст кузнеца — перо шевелилось.
— Он оживет! — прошептала Гут. — Через два дня он будет разгуливать таким же бравым молодцом, как вы сами. Теперь же он только спит, благодаря выпитому им снотворному средству, которое приготовлено мной.
— Вы говорите, что Вальтер только спит? Но ведь тогда его члены не окоченели бы, а из раны сочилась бы кровь.
— Есть вещи, которые мы не можем понять, хотя знаем их по опыту. Глупцы объясняют это колдовством, когда им не удается постичь, как действуют дивные силы природы. Однако, мы доехали, тут нам надо расстаться.
Телега остановилась на берегу Темзы, вдали от самых крайних предместий Лондона. На большом расстоянии не было видно ни дома, ни хижины.
— Доехали до места? — с недоумением переспросил Браун. — Что же вы намерены тут делать?
— Сейчас увидите. Помогите мне снять этого малого с телеги.
На кузнеца, человека не робкого десятка, напал жуткий страх, когда он дотронулся до холодных, окоченелых членов Вальтера, не видя вокруг себя никого, кроме старухи и калеки-мальчика. Но, пересилив себя, спросил, куда нести Брая.
Старуха указала на ольховый кустарник, простиравшийся до самого берега реки.
Кузнец взвалил на свои могучие плечи тело Вальтера и последовал за женщиной в кусты, но не успел он сделать и нескольких шагов, как мальчик вскочил на тележку и уехал.
— Нам он больше не нужен, — успокоила старуха и увидев, как кузнец побледнел, прибавила, злобно смеясь: — Мы здесь в заколдованной роще, тут будут править наши духи!
Ее слова прозвучали настолько насмешливо, что Браун решительно последовал за старухой в самую чащу. Он вспомнил, что слышал про это убежище лондонских колдуний, где по вечерам, якобы, поднимаются ядовитые испарения и тем защищают ведьм от преследований праведными христианами.
Вдруг старуха остановилась перед хижиной, так искусно построенной из хвороста и гнутых ветвей, что ее можно было заметить не ранее, как подойдя к самому входу. Из хижины вышли двое молодых мужчин, вид которых, несмотря на сильно поношенную одежду, говорил о благородном происхождении.
— Слава Богу! Он спасен! — обрадовался Сэррей, нашедший приют у старухи вместе со своим другом Дэдлеем, когда им обоим удалось тайными путями бежать из Лондона.
— Теперь мы можем поспешить на корабль! — ликовал Дэдлей. — Однако он мертв!
Кузнец положил Вальтера на сенник, а Сэррей опустился на колена пред мнимоумершим и с горечью в голосе обратился к старухе:
— Вы сдержали слово, но доставили его мертвым!
— Он спит, а когда проснется, я вернусь в горы, где пламя пожрет меня так же, как пожрало мою несчастную тетку. Скажите ему, что я была его спасительницей.
— Останьтесь! — пытался задержать ее Сэррей. — Мы возьмем вас с собой во Францию, там никто не знает вас и не будет преследовать. Мы никогда не забудем, что вы сделали для нас.
— Отблагодарите какую-нибудь другую несчастную вместо меня. Судьба каждого человека предопределена, и никто не в состоянии избегнуть ее. Вы хотите выразить мне благодарность, однако не можете воспрепятствовать тому, что я уйду от вас еще несчастнее и беднее, чем была. Единственное существо, которое любило меня, покинет меня ради вас; и я смиренно подчиняюсь этому, так как каждый человек должен терпеть то, что ему послано судьбой. Филли пойдет с вами, я отдаю его под защиту этого человека, — при этом она указала на Вальтера. — Скажите ему, что я вручаю ему мальчика по завещанию старухи Гиль, пусть он бережет его, и за это воздастся ему во сто крат.
— Филли поедет с нами? На что нам этот горбун? — засмеялся Дэдлей. Но осекся под строгим взглядом Сэррея.
— Я буду отцом для этого мальчика. Разве вы забыли, что он — сирота и что эта женщина, которой мы обязаны спасением Вальтера и нас самих, завещает его нам. Но вы подумайте хорошенько — обратился он к старухе. — Филли дорог вашему сердцу и мог бы быть опорой вам в старости.
— Молчите! — воскликнула старуха. — Можете не объяснять мне, что я чувствую. Это дело господ — вызывать у страждущих слезы вместо того, чтобы утешать их! Филли придет сюда на рассвете и принесет все, что нужно, чтобы пробудить вашего приятеля. Затем спешите на корабль, который унесет вас за море, и будьте добры к ребенку, который заслужит ваше расположение своей преданностью. Прощайте! Этого доброго человека, — кивнула она на кузнеца, — я провожу до ворот. — Старуха взяла свой посох и позвала Брауна следовать за собой.
