— Не искажай моих слов, прекрасная маска! — возразил Дэдлей, — Расположение королевы, выраженное перед всем светом., очень лестно, но ничего не дает сердцу. Разве ты не знаешь, прекрасная маска, что истинное чувство не высказывается публично, а прячется глубоко?
— Однако ты слишком смел и быстро шагаешь вперед! — воскликнула цветочница, входя в беседку и усаживаясь на скамью. — Неужели ты льстил себя надеждой, что королева назначит тебе свидание в первый же день знакомства?
— Ты говоришь, прекрасная маска, так уверенно о королеве, точно знаешь, что она думает обо мне, — проговорил Дэдлей. — Если бы я осмелился полюбить ее и надеялся на взаимность, то…
— Что тогда? — перебила его цветочница.
— Тогда я отдал бы за нее последнюю каплю своей крови, — продолжал Дэдлей, — Но я просил бы ее, прежде чем мог бы поверить в осуществление своей мечты, испытать меня, дать мне возможность доказать ей на деле всю силу моей любви.
— И вы были бы счастливы, сэр Дэдлей, если бы ваша безумная мечта осуществилась? — спросила цветочница.
— Тебе, прекрасная маска, требуются привычные слова для выражения святых чувств!
— Браво, — засмеялась цветочница, — теперь вы выдали себя, сэр Дэдлей. Я могу рассказать герцогине Валентинуа смешную историю: сэр Дэдлей желает утешать королеву, в то время как король развлекается с Дианой. Известно ли вам, прекрасный лорд, что в Париже существует Бастилия?
— И палач! — закончил Дэдлей. — Если гордость вашего величества оскорблена тем, что нашелся безумец, осмелившийся при виде прекрасной женщины забыть о ее высоком сане, то прикажите снять с меня голову.
Дэдлей опустился на колени и поднес к своим губам подол платья цветочницы.
— Вы, значит, узнали меня! — смеясь, сказала Екатерина Медичи. — Можно простить даже дерзость, если она связана с красотой и умом. Встаньте, сэр Дэдлей, я здесь — цветочница, а не королева. Вы имели счастье понравиться цветочнице, и она посвящает вас в свои рыцари. Представьте себе, что она — ваша королева, и исполните ее каприз. В той галерее — склад масок и маскарадных костюмов. Выберите себе какой-нибудь костюм, который больше понравится вам, только воткните в шляпу красное и белое перо, чтобы я могла узнать вас. А теперь вы услышите мое главное поручение, от исполнения которого будут зависеть наши дальнейшие отношения. Вы должны следить за тремя масками: одна — в костюме испанца; другая — венецианки, л третья — рыцаря в черном. Эта третья маска наиболее интересует меня; следите за тем, с кем она говорит, к кому подходит. Эта маска ускользнула от контроля, не понимаю, каким образом она проникла во дворец. И все время не отходит от венецианки. Поспешите переодеться. Скоро начнется фейерверк, и тогда вам легче будет исполнить мое поручение.
Дэдлей повиновался. Он выбрал себе костюм германского дворянина и лишь только успел закрыть галерею, ключ от которой ему дала Екатерина, — как раздался сигнал, извещавший о начале фейерверка.
Сэррей, Брай и Дэдлей условились встретиться у статуи Юноны, как только раздастся этот сигнал, и потому Дэдлей поспешил к месту свидания. Он был очень удивлен, не встретив там никого, и собрался уже уйти, как вдруг из темноты показался Сэррей с каким-то незнакомым господином.
— Дэдлей, — обратился Роберт к своему приятелю, — дай слово, что ты никому не скажешь о том, что услышишь от этого господина.
— Ну, говори, в чем дело! — попросил Дэдлей.
— Знаешь ли ты маску, с которой ты исчез из зала?
— Нет! — ответил Дэдлей. — Почему ты спрашиваешь о ней?
— Это была королева Екатерина! — заявил Роберт.
— С чего ты взял? — смущенно пробормотал Дэдлей.
— Я отгадал вашу тайну, сэр Дэдлей, — вмешался в разговор незнакомец, — и конечно умолчал бы о ней, если бы граф Сэррей не уверил меня, что вы — его ближайший друг. Я — граф Монгомери и обращаюсь к вам с просьбой, в которой, мне кажется, ни один честный человек не отказал бы мне. Дело в то, что король соблазнил мою сестру. Ваш друг, граф Сэррей, хотел помочь мне избавить несчастную девушку и всю нашу семью от еще большего позора. Теперь я узнал, что моя сестра сегодня исчезла и что за час до ее исчезновения у нее была Екатерина Медичи. Боюсь, что ее засадили в тюрьму. Во всяком случае королеве Екатерине все известно. Вот я и прошу вас помочь мне узнать истину.
— Вы ошибаетесь граф, что королева станет разговаривать со мной об этом, — возразил Дэдлей. — Она удостоила меня маскарадной интригой — не больше.
— Этого совершенно достаточно для того, чтобы помочь мне, — заметил Монгомери. — Мне нужно только знать, заключили ли в тюрьму мою сестру или нет. Вам даже не нужно спрашивать ни о чем. Стоит только указать на какую-нибудь маску королеве и проговорить: «Вот идет виконтесса Монгомери», и по лицу Екатерины вы сразу увидите, так ли это.
Дэдлей замялся. Конечно, просьбу Монгомери было не трудно исполнить, но весь вопрос заключался в том, как отнесется к его словам королева? Если она действительно сделала что-нибудь злое сестре графа Монгомери, то заподозрит Дэдлея в неискренности и в результате вместо расположения получится вражда.
