А почти в то же время священник Джон Баллар, организовавший в Англии шпионскую сеть для партии Марии Стюарт, благополучно вернулся во Францию и поспешил в Париж, чтобы дать отчет в своих действиях.
В самом центре Парижа тогда встречались громадные пустыри и пустынные улицы, тем не менее в редких зданиях на этих пустырях жили очень знатные лица, в особенности, если у них был недостаток в средствах или если имелись особые причины жить подальше от любопытных глаз.
В старом развалившемся доме, находившемся на одной из пустынных улиц, через несколько недель после отъезда Саважа в Англию, происходило собрание представителей шотландских эмигрантов. Среди них — лорды Пэджэт и Морган. На собрании присутствовал также испанский посланник при парижском дворе дон Мендоза. Все эти господа собрались для постной вечери, однако она была роскошнее и обильнее любой праздничной пирушки большинства граждан и вполне заслуживала название политического обеда.
За столом было очень весело, присутствующие рассказывали анекдоты из интимной жизни Елизаветы, а испанский посланник со слезами на глазах от смеха все умолял рассказать еще что-нибудь такое же веселое.
Вдруг появился лакей и передал Моргану листок пергамента. Едва взглянув на него, Морган вскочил с места и воскликнул:
— Господа, теперь нам придется перейти от смеха и шуток к серьезным делам. Попроси войти!… — обратился он к лакею.
Вошел священник Джон Баллар, статный мужчина со смелым, энергичным лицом, и стал докладывать обо всем, сделанном им в Англии. После тщательных расспросов и подробных разъяснений Морган рассказал священнику, что им удалось завербовать Джона Саважа, который обещал убить английскую королеву и с этой целью уже отправился на место назначения.
— Вот это — настоящий путь, который должен привести нас к цели, — воскликнул храбрый священник, и его взгляд засверкал радостью. — Я немедленно вернусь обратно, чтобы делом и советом поддержать этого отважного человека.
Было решено, что Баллар вернется в Лондон под именем полковника Форсо.
На этом и покончили. Баллару вручили рекомендательное письмо, на адресе которого стояло: «Сэру Энтони Бабинггону».
Будучи ревностным католиком, Бабингтон не чувствовал особой любви к Елизавете, и равнодушие к английской королеве легко превратилось у него, вследствие ее политики, в пламенную ненависть. Как чувствительный, рыцарски настроенный человек, он искренне сожалел Марии Стюарт, и, когда попал в среду ее приверженцев, эта симпатия переросла в энтузиазм.
Когда прошло время, которое Бабингтон собирался провести в Париже, он оказался не только вполне посвященным во все планы заговорщиков, но и сам всей душой примкнул к ним. На первых порах он взял на себя роль посредника, через руки которого проходила корреспонденция Марии Стюарт с ее приверженцами в Париже. Это было нетрудно, так как его поместья были расположены недалеко от Чэтсуорта, где в то время Мария содержалась под надзором лорда Шресбюри.
Когда Марию перевели в Тильбэри, Бабинггону еще удавалось по временам помогать обмену писем, но со времени назначения надзирателем за шотландской королевой Амиса Полэта это стало невозможным. Когда же Марию перевели в Чартлэй, то Бабингтон переселился в Лондон, где вел существование джентльмена, ищущего в жизни одни только забавы и наслаждения. Там, в Лондоне, у Бабингтона были громадные связи, в различных салонах ему приходилось встречаться даже с Валингэмом и лордом Лейстером, так что он постоянно бывал в курсе придворной жизни. И скоро он убедился, что помочь Марии совершенно невозможно.
Отчасти в силу этого, а отчасти из сознания громадной опасности, которой он совершенно бесцельно подвергался, Бабингтон стал все больше и больше удаляться от кружка заговорщиков, не подозревая, что они уже наметили его для одной из главнейших ролей. Он уже подумывал, во избежание всяких случайностей, переселиться на материк и начал готовиться к эмиграции, но судьба готовила ему иное.
В мае 1586 года Бабингтон окончательно решил уехать как раз в то самое время, когда в Лондон прибыли Саваж и Баллар.
