Валингэм спешно принялся за доклад государственному совету, в этом докладе он объединил все показания и улики, что должно было послужить фундаментом для обвинения Марии Стюарт.
Между прочим, когда заговор был открыт, симпатии народных масс оказались на стороне Елизаветы, что доказывало, насколько в воображении заговорщиков были преувеличены любовь и сочувствие населения к Марии Стюарт. Очень часто на площадях и на народных собраниях раздавались голоса, проклинавшие Марию и ругавшие ее бранными словами, порочащими ее репутацию и честь. Но в то же время и жестокость расправы Елизаветы с заговорщиками вызывала порицания толпы.
Валингэм, разумеется, часто и подолгу совещался с Бэрлеем о ходе следствия против Марии, представил ему полный доклад, и, когда наконец увидал, что может предъявить шотландской королеве веское обвинение, то заставил шурина пойти на решительный шаг.
Но для этого прежде всего надо было получить согласие Елизаветы. Из всего образа действий английской королевы довольно ярко проступает ее характер; при все своей энергии она прежде всего оставалась женщиной, боящейся последнего, решительного шага. Поэтому каждый раз, когда Бэрлей заговаривал с ней о судьбе Марии Стюарт, Елизавета впадала в нерешительность и не могла побороть свои колебания. В конце концов это так надоело Бэрлею, что он заявил Валингэму о необходимости прекратить все это дело.
— Милорд, — ответил Валингэм, — я понимаю вас. Но будьте так добры, возьмите меня как-нибудь с собой, когда вы отправитесь на совещание с королевой.
Так и было сделано. И Валингэм напомнил королеве обо всем, что замышляли заговорщики. Он указал, что в стране не может наступить успокоение, пока существует причина волнений — Мария Стюарт. Сослался на то, что короли могут прощать личные обиды, но не имеют права подвергать страну вечной опасности, а до тех пор, пока не будет покончено с Марией Стюарт, Англии будет грозить постоянная опасность и извне, и изнутри.
Елизавета была бы очень рада, если бы ее уговорили, но она именно не хотела, чтобы все дело получило окраску личной мести с ее стороны.
Но Валингэм был наготове и тут.
— Ваше величество, — ответил он — народ требует от вас справедливости. Пусть сам народ, в лице своих представителей — первых пэров государства, решит судьбу виновницы вечных беспорядков. Пусть специально вами назначенная комиссия выслушает мой доклад и вынесет свое решение.
— Допустим, что это так и будет, — сказала королева, — но ведь короли и государи всей земли ревностно отнесутся к приговору коронованной особе, и все они станут моими врагами, если этот приговор будет чересчур суров.
— Быть может, вы, ваше величество, соблаговолите ответить мне, — возразил Валингэм, — какой, собственно, страны государыней является Мария Стюарт?
Елизавета замялась.
— Выгнанная собственными подданными и преследуемая за преступления, — продолжал государственный секретарь, — она в течение девятнадцати лет только и занимается тем, что сеет раздоры и мятеж в стране, которая приняла ее, дала ей кров и защиту. Мария Стюарт уже давно извергнута из сонма коронованных лиц.
Елизавета не могла не согласиться с этим, так как отлично видела всю свою выгоду в такой постановке вопроса. Но она была умна и изворотлива. Поэтому не взяла на себя ответственность выносить приговор Марии Стюарт, а, как советовал Валингэм, передала дело решению совета пэров государства.
Как только была сделана такая уступка королевы, сейчас же был созван Тайный совет, которому и предъявили все улики и доказательства виновности Марии Стюарт. Пэры, принимавшие участие в этом совещании, высказывались за то, чтобы Мария была подвергнута еще более строгому заключению, чем до сих пор, большинство высказалось за смертный приговор, а Лейстер, как говорят, даже сделал предложение просто отравить ее. Но Валингэм, заранее уверенный в исходе затеваемого дела, все-таки настаивал, чтобы всему делу был придан вид официального судебного процесса, и это предложение было принято.
В конце концов совет пэров выделил из своего состава сорок шесть человек для участия в судебном заседании, которое должно было выяснить виновность Марии Стюарт. Председательство в этом суде совет предоставил канцлеру Бромлею, о чем был издан 5 октября 1586 года особый указ, привлекший к суду Марию Стюарт, С юридической стороны совет основывался на особом законе, изданном при Эдуарде III и касавшемся государственных предателей, бунтовщиков и зачинщиков смут.
Членам суда было предписано немедленно отправиться в Фосрингай, присутствовать там в судебных прениях и потом вынести приговор, И вскоре мир стал свидетелем такой драмы, подобной которой еще никогда не было.
