Когда известие о процессе, начатом против Марии Стюарт, дошло до Шотландии, там в душах всех вспыхнуло возмущение против этого. Часть дворянства выразила его в письмах к Елизавете и Валингэму. В них содержались угрозы, заслуживавшие внимания.
Лишь сын несчастной Марии, король Иаков VI, казалось, не сочувствовал страданиям и мрачному будущему своей матери и ясно выразил это перед французским посланником.
— Ваше величество, — проговорил посланник, — обращение английской королевы с вашей матерью должно было бы возмутить вас до последней степени.
— Вы забываете, что я — король и что для меня важнее всего спокойствие моего государства! — возразил Иаков VI.
— Но ведь подданные вашего величества ничего не имеют против Марии Стюарт как матери своего короля! — заметил посланник.
— Нет, нет, не говорите мне ничего о бывшей королеве, — нетерпеливо ответил король. — Моя мать пожинает лишь то, что она посеяла.
Шотландский же парламент высказал иное мнение на этот счет и предложил Иакову VI объявить войну Англии.
Король ограничился тем, что написал письмо Елизавете, в котором просил английскую королеву держать Марию Стюарт еще в более строгом заточении, чем это было до сих пор.
Многие шотландские лорды, среди которых был и Георг Сэйтон, продолжали горячо убеждать короля заступиться за свою мать, но он относился очень холодно к их просьбам и решительно заявлял, что предпочтет видеть Марию Стюарт мертвой, чем решится поссориться с Елизаветой и лишиться, таким образом, надежды унаследовать от нее английский престол.
В это-то время в Шотландию и приехал граф Сэррей со своими спутниками. Он прежде всего отправился к Георгу Дугласу, который принял его с распростертыми объятиями. Сэррей рассказал, с какой целью он явился в Шотландию, и просил сообщить ему, какое настроение господствует при дворе и среди народа. Дуглас предупредил преданного друга Марии Стюарт, что трудно рассчитывать на успех его дела, и познакомил его со всем тем, что происходило в последнее время в Шотландии. Между прочим он упомянул и о том, что семья Сэйтонов совершенно удалена от двора.
— Мне нужно видеть сейчас же Георга Сэйтона, — сказал Сэррей.
— Поедемте к нему, — предложил Дуглас, — я буду сопровождать вас.
Сэйтоны были непоколебимы в своей привязанности к Марии Стюарт. Но глава семьи, Георг Сэйтон, несмотря на все старания, ничего не мог сделать для улучшения судьбы бывшей шотландской королевы: его сестры тоже оказались бессильными. Мария Сэйтон уже давно была больна: горе, всевозможные волнения, страдания за королеву и свою судьбу окончательно подорвали ее здоровье. Даже, остававшаяся дольше всех при Марии Стюарт, была всецело поглощена мыслью о ней и не переставала оплакивать несчастную королеву. В замке Сэйтонов царила грусть, которая еще усиливалась от зимней непогоды и замкнутой, уединенной жизни.
Вся семья была очень удивлена когда однажды вечером слуга доложил, что в замок приехали гости.
Георг Сэйтон велел просить неожиданных посетителей и был искренне обрадован при виде Дугласа и графа Сэррея. Сестры смутились, отвечая на поклон графа. Мария побледнела, а Джэн, наоборот, вспыхнула, как молоденькая девушка. Сэррей тоже не мог побороть свое волнение.
— Что привело вас снова в Шотландию? — спросил Сэйтон после первых взаимных приветствий. — Я думал, что вы вынесли уже достаточно много страданий в нашей несчастной стране и не захотите больше приезжать сюда.
— Правда, мне пришлось пережить много грустных минут в Шотландии, — ответил Сэррей, — но тут же я испытал и счастливейшие часы в моей жизни. Теперь же я приехал в Шотландию для того, чтобы сообщить Иакову Шестому, как дурно обращаются с его матерью.
— Он это знает! — мрачным голосом заметил Сэйтон.
— Да, но он слышал об этом от лиц, не видевших, как оскорбляют Марию Стюарт, а я сам — очевидец недостойного поведения Елизаветы. Я надеюсь, что мне удастся убедить короля спасти свою мать! — сказал Сэррей.
— Ах, если бы вы могли сделать это! — с тяжелым вздохом произнесла Джэн.
— Граф Сэррей может многое сделать! — колко заметила Мария Сэйтон.
— Благодарю вас за такое доверие ко мне, — поклонился Сэррей, — оно для меня тем более ценно, что я редко видел его с вашей стороны.
— Господи, — нетерпеливо воскликнул Георг Сэйтон, — я думаю, что вы уже настолько помудрели с возрастом, что можете говорить о серьезных вещах без всяких колкостей и шуток.
— Я и не шучу, милорд, — возразил Сэррей. — Однако скажите, каким образом я могу видеть короля? Говорят, что он живет очень замкнуто и доступ к нему труден.
— Обратитесь к любимцу Иакова, лорду Грэю, — насмешливо ответил Сэйтон, — если вам удастся попасть к нему в милость, то и король отнесется к вам благосклонно.
— Вы смеетесь, — заметил Сэррей, — но я действительно обращусь к нему.
— Это ни к чему не приведет! — пробормотал Дуглас.
— Я знаю, — продолжал Сэррей, что Грэй — враг Марии Стюарт и оказывает самое пагубное влияние на ее сына; тем не менее я надеюсь достигнуть через него того, чего желаю.
— Дай Бог! — недоверчиво пожал плечами Сэйтон.
