После ужина, за которым присутствовали Мария и Джэн, гости разошлись по своим комнатам.
На другое утро Сэррей встал пораньше и вышел в столовую, надеясь увидеть Джэн и поговорить с ней наедине. Его надежды оправдались. Младшая леди Сэйтон, очевидно, тоже была не прочь повидаться со своим поклонником, и когда Сэррей вошел в комнату, то застал там предмет своей неизменной любви.
— Вы, вероятно, не думали, миледи, встретиться со мной после нашего последнего свидания и моего прощального письма? — обратился Сэррей к Джэн.
— Сознаюсь, милорд, что не рассчитывала видеть вас! — ответила Джэн.
— Ваш ответ заставляет меня спросить вас, довольны ли вы, что ваш расчет не оправдался, или жалеете об этом? — продолжал Сэррей.
— Не расспрашивайте меня, граф, — проговорила Джэн, — вам прекрасно известно, что именно заставляет нас всех страдать! Вы сами знаете, что я ничего не могу иметь лично против вас.
— Благодарю вас, миледи, за эти слова, — сказал Сэррей. — Поверьте, что только беспокойство за участь королевы принудило меня явиться к вам; ведь я знаю, что вы и не желаете встречаться со мной.
— Я очень признательна вам, граф, за вашу преданность королеве, — заметила Джэн. — Впрочем, я никогда не сомневалась, что до последней минуты своей жизни вы готовы служить ей.
— Вы думаете, что только королеве, миледи? — нежно спросил Сэррей.
— Эта служба так велика, что всякие другие интересы бледнеют перед ней! — уклончиво ответила Джэн.
— Но, оставаясь верным королеве до самой кончины, я все же надеюсь и на свое личное счастье. Скажите, Джэн, могу ли я рассчитывать на это счастье? — горячо спросил Сэррей, сжимая руку смущенной леди Сэйтон.
Джэн молчала, потупившись.
— Граф Сэррей, — начала она наконец почти торжественным тоном, — я не буду говорить о том, что брак в нашем возрасте вызовет всеобщий смех, мы можем не обращать на это внимания. Но существует другое препятствие для нашего союза: я не могу быть счастливой в то время, когда моей обожаемой королеве грозит опасность. Устраните это препятствие, освободите королеву, и тогда я ваша.
— Вы смеетесь надо мной, Джэн! — с горькой улыбкой воскликнул Сэррей. — Как можете вы требовать от жалкого изгнанника того, что не в состоянии сделать короли и целые государства?
— Я ничего не требую от вас, граф, — возразила Джэн. — Вы предложили мне вопрос, и я откровенно на него отвечаю вам.
— Вы забыли, Джэн, что я принес в жертву Марии Стюарт свое состояние и положение в обществе! — напомнил Сэррей.
— Я ничего не забыла, Роберт, — возразила Джэн, — я ценю вас за это, преклоняюсь перед вами! Скажу без всякого стеснения, что среди всех мужчин, которых я встречала в жизни, вы — единственный человек, которому я могла бы отдать свою руку.
— Я целую эту руку, ваши слова придают мне новую силу и энергию. Я, конечно, не в состоянии один спасти королеву, но могу повлиять на других. Измените несколько свои условия, скажите, что вы будете моей, если мне удастся склонить короля Иакова на свою сторону. Я думаю, что союз между Шотландией, Францией и Испанией может оказаться настолько опасным королеве Елизавете, что она решится освободить Марию Стюарт. Итак, вы согласны?
— Не мучьте меня, граф Сэррей! — взмолилась Джэн.
— А мои мучения? Как можете вы, Джэн, такая добрая и отзывчивая, быть жестокой со мной? — проговорил Сэррей. — Умоляю вас, не заглушайте в себе тех чувств, которые хранятся в вашем сердце. Ведь ваша жестокость ко мне не спасет королевы. Не приводите меня в отчаяние. Если я буду сознавать, что могу надеяться на личное счастье, во мне оживут юношеские силы, которые в соединении со зрелым опытом могут сделать многое.
Джэн ничего не ответила.
— Что означает ваше молчание? — спросил Сэррей. — Я принимаю его за согласие на предложенное условие. Итак: если король Иаков Шестой предпримет что-нибудь серьезное для спасения своей матери, вы обещаете быть моей женой! Да?
— Да! — прошептала Джэн. — Поговорите с моим братом.
Сэррей заключил Джэн в свои объятия, и легкая грусть охватила обоих. Сэррей поцеловал руки своей невесты и отправился к Георгу Сэйтону. Но тот довольно холодно принял его предложение. Узнав, на каких условиях Джэн согласилась быть женой графа Сэррея, Сэйтон согласился на этот брак, хотя и не мог вполне подавить свое неудовольствие.
В тот же день вечером Сэррей и Дуглас покинули замок Сэйтонов. Дуглас отравился в свое поместье, а Сэррей с двумя спутниками поехал в Эдинбург.
Случайно или умышленно, но воспитание короля Иакова велось крайне небрежно. В юности он подпадал под совершенно противоположные влияния, которые не могли не отразиться на его характере. Он был в одно и то же время добродушно бесхарактерным и страшно жестоким. Вид обнаженного меча приводил его в трепет, а вместе с тем он был способен на безумно смелый поступок. Отличаясь большой скупостью, Иаков VI все же тратил большие деньги на подарки своим любимцам, которые менялись очень часто, пока король не приблизил к себе Патрика Грэя.
