Анатолий решился: направил аэроплан на посадку. Всё равно других подходящих площадок в городе не нашлось. Вернее, подходящих лужаек: садиться на камень площадей и улиц Анатолий не хотел. Мало того, что у аэроплана нет ни колёс, ни салазок, так и у него самого нет ни малейшего опыта в приземлении. Могут ли хотя бы в этом помочь скорчившиеся у бочек пилоты?
Конечно, лететь в закрытой кабине совсем не то, что лететь открытым всем ветрам. Но скорость небольшая - те самые сто двадцать километров в час. Да ещё километров двадцать добавлял и одновременно съедал попутный ветер. Почему так? Он добавлял общей скорости движения, в результате чего самолёт двигался относительно земли со скоростью сто сорок километров в час, но съедал набегающий поток воздуха, благодаря чему тот налетал со скоростью всего лишь сто километров в час. А это позволяло не рвать щёки, раскрывая рот.
Глядя на пилотов, Анатолий подумал, что неплохо провести несколько часов подготовки с лётным составом: не дело, что паршивый встречный ветерок со скоростью сто километров в час их так доводит.
Заходя на посадку, Анатолий представил себя... кондором. El condor pasa... Только что он парил в чистом голубом небе. А теперь решил осчастливить своим появлением землю. Приготовился, подобрался, распахнул огромные крылья, выставил лапы с кривыми когтями - и замер на выбранном месте посадки.
Анатолий закрыл глаза. Он ожидал страшного толчка, треска ломающихся лонжеронов и нервюр; лопающихся подкосов и упоров; хруста рвущегося полотна; стонов и криков раненых...
Ничего подобного не получилось. Мало того: открыв глаза и обнаружив аэроплан стоящим целым и невредимым посреди зелёной живописнейшей лужайки, Анатолий непроизвольно оглянулся. Здесь предполагался длинный след из сорванного дёрна, вывороченных комьев земли, кусков дерева... И ничего подобного тоже не оказалось.
Аэроплан приземлился в точности как кондор: мягко и бесшумно замерев в точке посадки. Единственно, чего не хватало - аплодисментов пилоту после удачного приземления. Но тут уж ничего не поделаешь: подобная традиция в Империи не созрела. И пассажиры к подобным штукам не приучены.
За них за всех отдувался Аркс-сах:
- Ну, ты молодец! - хлопнул он Анатолия по плечу. - Я и не ожидал, что ты легко управишься с этим чудовищем. Наши пилоты, видишь, обоср...лись! - нелицеприятно заключил он.
- У меня первый класс пилотирования по флаерам, авиеткам и прочим летательным аппаратам, - пояснил Анатолий. - Так что мне посадить такое чудовище, как ты выразился, раз плюнуть!
И чуть не плюнул на зелёную траву лужайки.
Но к ним подбегала охрана императорского замка, и плевок могли расценить неверно.
- Вы нарушили воздушное пространство дворца! - заявил подбежавший начальник охраны.
- Ага, - хладнокровно отвечал Анатолий, - как чужие ракетопланы сбивать, так вы всегда пожалуйста. А как парусиновый "гроб" к вам прилетел, так вы его и не заметили!
Хотя в душе несказанно обрадовался, что их не сбили на подлёте ко дворцу, как его самого - при посадке на планету.
И с досадой вспомнил, как в России, в последней четверти двадцатого века, случился подобный инцидент: настроенные на поиск баллистических ракет охранные радары системы ПВО проморгали маленький одномоторный самолёт "сессну". И Руст сел на Красной площади в Москве.
- У нас важное донесение к Императору, - склонился с крыла Аркс-сах.
- Это не даёт вам права садиться на дворцовую лужайку! - стоически заявил начальник охраны.
- У нас сверхважное донесение к Императору, - Анатолий попытался сыграть на превосходной степени. Немного удалось:
- Я доложу по команде, - начальник охраны склонил голову. До такой степени, что Анатолию стала видна чеканка на макушке шлема: "Е.И.В. монетный двор".
- У вас что, мозги превратились в разменную монету! - прошипел Аркс-сах, и, склонившись к уху начальника охраны, что-то прошептал.
- Слушаюсь! - взвился начальник охраны и зафитилил по лужайке.
- А теперь что делать? - спросил Анатолий.
- Ждать, - ответил Аркс-сах.
- Ребят отпусти, - посоветовал Анатолий. - Им-то чего маяться? Пусть отдыхают. Заслужили.
- Ах, да! Я и не догадался! - и Аркс-сах отдал соответствующий приказ.
Десантники, захватив с собою бочки Летунов, удалились.
- Что-то ты в последнее время стал слабо соображать, - напрямую заметил Анатолий.
- А? Что? Да-да, конечно... Я очень давно не употреблял орехового масла. Поэтому и плохо соображаю.
- А мне хватило бы огромного бифштекса. Или не менее огромной отбивной. Да стаканчика рома! - мечтательно сказал Анатолий. Про ром он добавил как-то автоматически, живо представив только что озвученное.
И - о чудо! - внезапно в его левой руке оказалась огромная тарелка со славной парочкой: шипящей мелкими пузырьками жира отбивной, лежащей рядом с исходящим парком здоровенным бифштексом. Всё это великолепие окружалось высокой насыпью из колечек жареной картошки с румяной корочкой, посыпанной мелко нарезанным зелёным луком. А в правой возник солидный глиняный стаканчик рома, грамм на четыреста...
