— Ого! — воскликнула Перка-прачка. — Как ты говоришь? Любил бедняков? Хорошо им, грамотным, пишут, что хотят, бумага все стерпит, как сказал наш Мика-газетчик (разносчик и продавец газет, который сидел тут же во дворе). А будь я грамотна, я бы иначе написала!
— Эх, тетка Перка, — сказала одна женщина. — Наверно, не совсем это так.
— Что не так? Что не так? Будто я не знаю газду Сибина, когда я была его квартиранткой, а он моим хозяином! А она мне еще толковать будет, кто был газда Сибин!.. Нечего сказать!
— Пресвятая богородица! Подумать только, — восклицали женщины. — Неужто правда, тетка Перка?
— А как вы думали? — сказала Перка, махнув рукой. — Неприятно только говорить об этом!
— А почему?
— Да как же! Ведь его, как говорится, только что со стола сняли!
— Ну и что?
— История была бы самой жалкой наукой, — вмешался какой-то школяр, ученик геодезической школы, — если бы даже после смерти не могла изречь своего справедливого суда!
— Ай-ай-ай, так что же он делал? — разом воскликнули несколько женщин.
— А как вы думали? — сказала Перка. — Да что уж теперь! Помер, прости его, господи, и теперь уж он самый лучший человек!.. А при жизни… Да отстаньте вы от меня, ради бога, только в грех меня вводите! А при жизни не было большего скряги!
— Да ну! Так что же он вам сделал? — закричали женщины, сгорая от любопытства.
— Да ничего особенного! Что он мог сделать!.. Во всем городе никто бы не мог похвалиться… Но это потому, что я была женщина с характером, и, как говорится, порядочная.
— Да что вы говорите!..
— Когда, бывало, он обходит квартиры, вечно жалуется, что в пояснице у него стреляет. Едва я от него девчонку уберегла — так он ко мне привязался!.. «Бог с вами, говорю, господин Сибин, отстаньте от меня; я уже в летах!» — «Ну что ж, говорит, и я не молод!» — «Но ведь у меня муж есть!» — защищалась я. «Так и у меня жена, — говорит он. — Разве я не муж?» Говорит, а у самого борода трясется и четки в руках дрожат! Насилу отделалась, да и то только тем, что пригрозила ему госпожой Анастасией. Тогда он вроде немножко струхнул, смутился и пошел восвояси…
— И ты упустила такой случай! А могла бы как сыр в масле кататься у такого богача!
— Да какая ему радость была от этого богатства! Каждое первое число он спозаранок тут как тут… Положит в карман молоток, клещи да гвозди и таскается из квартиры в квартиру, требует деньги, квартирную плату! И если кто не платит — сущая беда! Сразу начинает ругаться и выбрасывать на улицу… Бумажку на окно: «Сдается хорошая комната», сядет и орет: «Вон, вон!» Да еще половину вещей удержит в счет квартирной платы, а половину выкинет во двор и кричит: «Пошли отсюда, убирайся из комнаты, и денег, мол, твоих не нужно!» А глядишь, все, что получше, он себе оставил, а выбросил одну рухлядь!
— Ну и ну! — дивятся женщины.
— Хе-хе, — смеется Перка-прачка. — Помню я, как позапрошлый год жила в его доме… Хо-хо-хо! Царство ему небесное, не могу без смеха вспомнить!.. Муж мой тогда задержался по какому-то делу в Смедереве, подходит первое число, он, чуть рассвело, уж тут как тут. «Как с платой?» — говорит. «Да я не приготовила, вы знаете, мы всегда аккуратно платим!» — говорю я ему. «Мне деньги нужны, госпожа Перка, — говорит он. — У меня платежи». — «Потерпите неделю-две, пока муж вернется! — говорю. — Мы поиздержались. Знаете, как оно бывает! Купили дров (а зима была холодная, вот как нынче). Мне — корыто, дочке (тогда моя Юца была еще не замужем) — башмаки и платьице… Потратили деньги — ждем его, а тогда заплатим, за два месяца сразу заплатим». — «Знать ничего не хочу, говорит. Плати деньги! Деньги, деньги, деньги плати!» Просила я, просила — ничего не помогает; кричит и кричит: «Плати деньги!» — «Нет у меня сейчас!» — «Значит, не можете в этот месяц заплатить?» — «Вы же нас знаете, мы всегда аккуратно платим, — прошу я. — Это уж просто случай такой!» Он будто немножко смягчился, взял стул и сел, а я про себя думаю: «Ну, слава богу, есть и у него душа!» А он ощупал карман и говорит мне: «Перка, пожалуйста, сбегай к Яначку-бакалейщику; кажется, я только что у него забыл свою табакерку, а я тебя, говорит, здесь подожду…»