Головы с плеч полностью

Они были спокойными – насколько эти суетливые создания вообще могли быть спокойными. Более того, Каро не слышала ударов, Святые Икки перестали биться лбами о Стену. Значит, они выбрались наружу, в Петру. Возможно, они обожглись о руны, а потом разбились, грохнувшись на землю с противоположной стороны, с высоты трехсот футов, и все Бармаглоты Двора Отбросов были вызваны к воротам Лабиринта, но не для того, чтобы сражаться, а для того, чтобы прибираться.

Но Святые были тварями крепкими и выносливыми. И никто не знал, что могут вынести Святые, которых создавала Хэтти. Люди из Лабиринта живыми не выходили, и на то имелись веские причины.

– О! Если не считать меня, – прощебетала Кэресел и начала поднимать Икку.

Темная ведьма не могла стоять на ногах, и когда ее ресницы дрогнули, Каро увидела только белки. Она задумчиво провела кончиком пальца по руне, выжженной на затылке Икки.

– Ты не сможешь воспользоваться своей магией за пределами Лабиринта, Алиса, дорогая моя; это единственная причина, по которой я собираюсь тебя отсюда увести. Ну, а вторая причина… мне кажется, я должна доставить тебя в город живой. Я не уверена в том, что Хэтти остановит твоих Святых, но ты их остановишь, уж поверь мне.

Похищение оказалось делом нелегким. Икка стояла на ногах, но идти не могла; она не падала только потому, что навалилась всем телом на Каро. Каро, закинув одну руку Икки себе на плечи, хлопала ее по щекам. Кое-как они поползли к выходу. Время от времени Каро вселялась в ворону, чтобы осмотреть местность и убедиться в том, что они двигаются в правильном направлении.

Каро соображала с трудом из-за специальных рун, вырезанных на Стенах Лабиринта, но мысли у нее путались лишь чуть сильнее обычного, то есть не настолько сильно, как у основной массы населения, этих скучных, безмозглых идиотов. Все было бы иначе, если бы ей нанесли такую же руну, как Икке. Если Каро правильно помнила слова занудной мадам Киллингтон, которая вела у них уроки геометрии рун, эти чары работали только в паре. Руны на Стене были, если можно так выразиться, погонщиком, а руна на коже приговоренного действовала в качестве электрического погоняла. К счастью для Икки, здешние руны не отталкивали жертву от Стен в прямом смысле слова. Коридоры Лабиринта были довольно извилистыми, и было бы просто неинтересно, если бы Бармаглоты, приговоренные к съедению заживо, погибали, застряв в каком-нибудь узком проходе.

Каро вспомнила, как впервые очутилась внутри Стен Округа Петра. Ей нужно было попасть в Церковь у Лабиринта, чтобы королева убрала ее руну. Она шла по узкой тропинке, проложенной для Бармаглотов, выживших в Стране Чудес, и вымощенной человеческими костями. Каждый шаг причинял боль, и когда она наступала босой ногой на чью-то бедренную кость, руна обжигала ее с такой силой, что она тряслась всем телом. Настоятель церкви известил королеву о том, что очередная ведьма вернулась живой из Страны Чудес. Она ждала Хэтти на возвышении в пустой церкви и поклонилась, когда Червонная Королева появилась на пороге.

Каро не хотела кланяться; она ругала себя за то, что поклонилась, повинуясь инстинкту. Ругала долго, но, пожив немного в Петре, узнала, что Хэтти было совершенно безразлично, кланялась она ей или не кланялась.

Каро знала, что Икка не кланялась. И совершенно точно знала, что Икка не последовала за Хэтти во дворец.

И что с того? Каро была уверена в том, что Икка не кланялась вещам, которым кланялась Каро: шкафу с одеждой, стенам квартиры в те моменты, когда Свет падал на картины под нужным углом, или украшениям, которые действительно (время от времени) готовы были заговорить с ней. Она беседовала с вещами просто из вежливости и для того, чтобы немного развеселить их. Разумеется, когда приходил живописный розовый Рассвет, она беседовала и с ним тоже. А что касается того, чтобы следовать за Хэтти во дворец… ну… Каро уже давно было ясно, что Икка ни в ком не нуждалась, никогда, ей было достаточно ее книг, и ее грандиозных планов, и еще более грандиозного самомнения. Каро казалось, что она сама… ну, нет, она тоже определенно не нуждалась ни в ком, хотя время от времени беседовала с вещами. Но она не была такой нелюдимой и занудной личностью и не притворялась, что не любит общество; она преклонялась перед Хэтти и болтала с другими Бармаглотами или аристократами из Двора Тиа, когда встречала их на улице (до тех пор, пока они не приказывали ей идти своей дорогой, или до тех пор, пока не наступало тягостное молчание, после чего вокруг неизбежно начинали собираться вороны).