Головы с плеч полностью

Она сделала это не потому, что слова бывшей подруги оскорбили ее, – вовсе нет! Предположение было смехотворным. Ей просто захотелось швырнуть что-нибудь в голову Икки.

– Мне не нужны другие люди, Заика. Мне нравятся другие люди. Я знаю, что это тебе недоступно. Чешира ты держала при себе только для – для чего? Как любовника, да, да, это понятно. Но это второстепенное. Он был твоей аудиторией. Возможно, сценой.

Каро ожидала увидеть злобную гримасу, услышать брань. Каро не могла отрицать, что в этом-то и заключалась ее цель: заставить темную ведьму выйти из себя, повысить голос. Но Икка, продолжая разглядывать потолок, пробормотала намного тише, чем хотелось бы Каро:

– Возможно.

Каро, не удовлетворенная результатом, продолжала:

– Знаешь, здесь ты тоже могла бы встретить интересных людей.

– Здесь. В Петре. – Икка говорила ровным голосом.

– Да. Здесь полно Бармаглотов. Полно других ведьм, насчет которых ты могла бы делать необоснованные предположения.

Она постучала кончиком пальца по нижней губе, словно в раздумье. Боги, Икка была так ужасна, так неподвижна и так живописна с этими шелковистыми волосами, которые рассыпались по ковру вокруг ее головы, словно нефтяное пятно. Длинные волосы были единственным украшением, которое она себе позволяла, если не считать грибов, вытатуированных на запястье. Каро заметила «браслет» после того, как Икка сбила ее с ног тогда, в Юле. Колдовской круг, круг фей. Вытатуировать такое на коже – что за извращение!

– Но я могу понять, чем тебя привлекают эти жалкие, сырые провинциальные гостиницы. Убогое местечко для убогой личности. Ты бы сама так сказала.

– Мне нравятся эти гостиницы. И мне нравится быть одной. Больше всего на свете.

Дорогой читатель, примечание. Икка не осмелилась добавить, что она уже не придавала особого значения концепции дома: она не желала делиться такими подробностями с Каро. И не очень-то хотела признаваться в этом самой себе. И поэтому рассказчик должен вмешаться и пролить Свет на эту деталь.

Если бы наша Икка сказала бы что-то подобное нашей Кэресел, ее раздражение и недовольство были бы слишком очевидны. Раздражение оттого, что у Каро был дом в Петре, что она обожала его, в то время как сама Икка не могла вынести даже мысли о том, чтобы вставить ключ в замок после долгого дня, оставить обувь на обычном месте, повесить плащ на обычный крючок, потом, когда наступит Темнота, приготовить ужин. Положить книгу, которую она сейчас читает, на ночной столик, а те, которые она уже прочитала, – на полку в ногах кровати. Иметь дом означало иметь привычки, повседневные, уютные, даже милые, и по какой-то причине сама эта идея заставляла Икку чувствовать себя беззащитной и больной, как будто у нее сердце лопалось в груди. Заставляла ее чувствовать себя ребенком, и ей хотелось рыдать, и она не знала, почему так происходит.

Лучше было держаться гостиниц, выбирать каждый раз новую, постоянно перемещаться с места на место. Может быть, она приехала в столицу не только для того, чтобы оторвать Хэтти голову, но и ради разнообразия, пропади все пропадом; это было нечто вроде отпуска, и она снова подумала: «Скоро, уже скоро я буду далеко отсюда…»

В конце концов, в конце-то концов, дорогой читатель, Икка знала, что она убежит первой. Ей даже в голову не приходило, что она может остановиться. Нет, конечно, она должна бежать и бежать, становиться все более злобной, все более коварной. Она должна стать главной отрицательной героиней этой истории, потому что после того, что она сделала с Каро, она показала, что она не положительная героиня, а быть второстепенным персонажем – ну уж нет! Эта судьба точно похуже смерти…

Но вернемся в хорошенькую головку Кэресел. Она наблюдала за тем, как взгляд карих глаз Икки скользит вниз по стене; наблюдала за тем, как учащается ее дыхание.

– Кроме того, я догадалась, что ты здесь, в Петре, – пробормотала темная ведьма.

Каро испытала желание прикусить нижнюю губу Икки, которое ни с чем нельзя было спутать. Но это могло быть ошибочно истолковано, так что вместо поцелуя она ухмыльнулась:

– Но разве тебе не кажется, что мы здесь развлекаемся? Мы могли бы развлекаться уже несколько лет. Ты бы пыталась подсыпать мне яд в чай на каждом званом вечере. Я бы вырвала все страницы из всех книжек в Округе. Мы бы свели онни с ума!

– Она уже не в своем уме.

– Быть одной, быть одной… – продолжала Каро. Не хватало еще выслушивать критику от Заики Сикл. – Ты как-то сказала, что быть со мной – это все равно что быть в полном одиночестве… ты Чеширу это тоже говорила? Ты объяснила, что это значит? Это трудно выразить словами, правда? Я чувствую, что понимание, нет, не какая-то жалкая попытка посочувствовать, а настоящее понимание – оно невозможно. Это можешь понять только ты, или я, или Текка, о да, Текка поняла бы это, я знаю, знаю… Она чувствовала, что может быть нами, существовать с нами в одном теле, что ты могла бы быть мной, а я – тобой… Ты это хотела сказать, правда, Алиса?