Головы с плеч полностью

У Кэресел не было сомнений. Да, конечно, у нее имелись вопросы, но сомнений не было. В последние три года Каро знала только одну Хэтти Новембер Ккуль, и странностей у нее было гораздо больше, чем у прочих. Ну, допустим, Червонная Королева убила настоящую наследницу, Червонную Принцессу, присвоила ее тело, ее корону. Или не убила, а сделала что-то другое, какая разница. И что с того? Кэресел это не слишком волновало.

– Она Червонная Королева, и неважно, кто она такая на самом деле, дурочка. – Каро презрительно махнула рукой. – И еще одно. Даже если бы присяжные сочли тебя милой и безобидной и суд полностью оправдал бы тебя перед народом Исанхана, ты бы все равно сдохла от злости.

– Да.

– Да. Вот видишь.

– А палач?

– Что?

– Ты будешь моим палачом?

– О!

Каро этого не знала, но, услышав это предположение, пришла в восторг. Сейчас люди очень редко соглашались выполнять работу палача, все знали насчет ауры смерти – но Хэтти могла снять ауру за пару секунд, для этого нужно было только принести голову Святого.

– Ну… Скорее всего. В любом случае мне было приказано убить тебя в Лабиринте.

И она не смогла выполнить приказ. Каро стояла в дверях, по-прежнему глядя на потолочные балки, освещенные янтарным светом свечей; при этой мысли она ощутила легкое беспокойство. Может быть, Хэтти гневается на нее за то, что Икка влезла в ее, Каро, голову и с помощью этой нехитрой уловки проникла во дворец?

Может быть, на этот раз Хэтти действительно разгневается, если узнает о том, что именно Икка прочла вслух?

Прежде чем войти в спальню королевы, чтобы провести вечер в обществе злобной маленькой ведьмы, Каро заметила онни Хэтти в парадном дворе, где та вполголоса отдавала приказы стражникам. По-видимому, из тринадцати Святых Икки семь были ликвидированы солдатами королевы или созданными ею Святыми; без сомнения, сейчас почти все нападающие были уничтожены. А может быть, и нет. В город проникли новые Святые, они лезли через Стену Лабиринта, не обращая внимания на ожоги от защитных рун; Каро слышала, что некоторые из них погибли на месте от падения с огромной высоты, но некоторые были живы, вполне живы и здоровы. И очень голодны.

В последний раз, когда Кэресел видела Хэтти, королева велела начальнику стражи по возможности брать Святых живьем. В другом мире подобный приказ сочли бы проявлением милосердия к несчастным неразумным созданиям.

Но Кэресел понимала, что это не так. Потому что она хорошо знала Хэтти.

Или нет?

Дневники – это было предательство, да. Но даже если бы Каро и не нужно было знать, она все равно заставила бы Икку прочитать их; ей трудно было представить, что Хэтти желает скрыть от других какие-то сведения о себе. Да, королева говорила мало, она не озвучивала все замечательные мысли, которые наверняка возникали у нее в голове, но это не означало, что Хэтти чего-то стыдилась. Каро считала, что Хэтти незачем хранить тайны. Хэтти обязательно ответит ей, расскажет все, что она хочет узнать, но только если задать правильный вопрос. Каро просто не знала, какие вопросы задавать.

Когда эта мысль пришла ей в голову, она открыла рот, чтобы сказать, что Икке давно уже пора спать, а у Каро найдутся дела поважнее, чем нянчить ее. Тишину разрезал звон бьющегося стекла. Кэресел отступила в сторону, а Икка, мокрая насквозь, воткнула осколок зеркала в деревянный косяк, в том месте, где только что находилась спина Каро. При этом края осколка врезались в ладонь темной ведьмы, и кровь потекла по ее белой руке.

Каро невольно залюбовалась этим зрелищем – но только после того, как она стиснула пальцами шею Икки, после того, как нахалка потеряла сознание и опустилась на пол ванной. Залюбовалась алой линией, пересекавшей ладонь Икки, разжатыми пальцами на фоне блестящих острых кусочков зеркала и растекающейся темной лужи.

Кэресел перевязала рану Икки полотенцем и отволокла бесчувственную темную ведьму вниз, в темницу. Поместила ее в камеру напротив Чешира – пусть любуется.

– Веди себя тихо, придурок, – велела она.

– А вы куда же от нас уходите, мисс Рэббит? – проворковал Чешир, когда она направилась к лестнице. Его голос был спокойным, даже ласковым, как будто она не видела его всего несколько часов назад бьющимся в истерике, буквально с пеной у рта. По спине у Кэресел пробежал холодок, она напомнила себе о том, что ей не нравится общаться с психами (не считая красивых девушек), и взлетела вверх по ступеням.

Каро задержалась в холле, в начале коридора, который вел в чайную комнату. Обняв себя, она заглянула в павильон, осмотрела длинные пустые столы; потом ее взгляд устремился к открытым дверям, за которыми находился внутренний двор. Стволы деревьев напомнили ей длинные зубы в черной разверстой пасти. Этот нетронутый, безлюдный уголок леса, сердце Петры… здесь можно было сидеть часами и не увидеть ни одной живой души. Хотя Каро чувствовала, что Хэтти в алом платье, залитом магией, находится где-то совсем рядом. Эта картина заставила Кэресел почувствовать себя очень одинокой, по-настоящему одинокой.