Головы с плеч полностью

И если бы Икка каким-то образом выдала свою привязанность в церкви или в переулке, это вызвало бы у Каро только отвращение. Каро, возможно, прикончила бы ее вместо того, чтобы послать Птиц за деньгами. Возможно, она просто рассмеялась бы, валяясь на земле, и смеялась бы до тех пор, пока у нее не треснули бы ребра.

– Ар-р-р, твою мать[18], – вполголоса пробормотала Каро и прижала ладони к щекам. – Проклятье, ну вот что… Ну хватит уже об этом, Каро, дорогая. Все будет хорошо. Ты же… э-э, то есть, я же забыла ее, более или менее, правда? Забуду снова.

Кроме того, у нее хватало других забот.

В конце концов, скоро должно было состояться Зимнее Чаепитие Хэтти.

А сразу после этого – Бега Святых! Восхитительный кровавый праздник! Каро бросало в жар при одной мысли о нем. Наверное, она одна во всем Исанхане еще была в состоянии оценить старое доброе веселье. Остальные придавали Бегам сакральное значение, выискивали в этой мясорубке благочестие, считали, что Хэтти, убивая Святых, совершает богоугодное деяние. Что Бега – это некое священнодействие. Хэтти, защитница народа, Хэтти, Верховная Жрица. Нет, она никогда не называла себя так и не приказывала другим так себя называть. Хэтти не нужно было открывать рта, чтобы стать религиозным идолом.

На Каро упала гигантская тень.

Лабиринт. Его каменные Стены словно размазывали Холод по стенам вагонов. Пустоши остались позади, поезд прибыл в столицу.

Сам Лабиринт был лесом, наподобие Страны Чудес; точнее, он и был Страной Чудес, его частью, загнанной в клетку и перегороженной Стенами.

И все же между Лабиринтом и Лесом имелось отличие. Здесь обитали Святые Белой Королевы, потом Святые Хэтти, которых она «сшивала» из двух исходных монстров, и все они носили на теле клеймо 꿀, «Ккуль». Святые Лабиринта принадлежали царствующему дому, а не Стране Чудес.

Когда серая каменная громада скрыла небо, Каро запрокинула голову. И увидела 페, и десять секунд спустя 트, а потом 라, и снова 페, и эти три символа повторялись: 페트라, 페트라. Каждый слог, высеченный в камне, был высотой в двести футов. Петра. Буквы были защищены множеством крошечных рун. Когда вагон проезжал мимо, Каро чувствовала, как их магия щекочет ей кожу.

Интересно, может быть, Хэтти сейчас внутри, занимается тем, чем она там любит заниматься в Лабиринте. В полной тишине, если не считать шлепанья босых ног по голой земле. Может быть, слухи говорят правду и она проводит зловещие эксперименты. Каро считала, что королева удаляется в Лабиринт, когда ей не хочется никого видеть, и возвращается, когда ей становится скучно; и что она все это время ходит там кругами, а может, стоит неподвижно и просто наблюдает…

При этой мысли Каро ощутила, как спадает напряжение.

Безопасность.

Что бы там ни происходило между ней и Иккой, Каро, по крайней мере, точно знала одно: ее никто не сожрет, если она не надумает снова покинуть Петру.

Но Кэресел всегда рано или поздно покидала Петру.

Иногда потому, что у нее заканчивались деньги. Иногда Хэтти хотелось заполучить какого-то конкретного Святого, и она отправляла за ним Каро; таким образом, Каро уходила с целью угодить своей онни. И опять же заработать денег. Иногда Каро просто нужно было кого-нибудь убить. Причины всегда находились, разумеется. Каро не могла скучать по Стране Чудес; это было невозможно. Потому что, если она скучала по Стране Чудес – скучала по дыханию Леса, по сверхъестественной связи между ними, по цветным снам, которые снились ей там, по ужасу, который он наводил на нее и который помогал ей чувствовать себя живой, – тогда с ней явно было что-то не так. А Каро считала, что с ней определенно, определенно, никогда и ни за что не может быть «что-то не так», потому что она – идеальное, восхитительное создание.

Однако сегодня она устала; она знала, что избавиться от этой усталости ей удастся лишь через несколько дней. Она проведет это время в Петре и побудет живой еще немного. Она будет спать. Она будет думать об Икке и бранить себя за это, за то, что еще пять лет назад она была довольна своей дурацкой жизнью в дурацкой деревне, потому что темная ведьма была рядом.

Проще всего было бы объяснить это низкой самооценкой Каро, но нет, у Каро всегда была высокая самооценка. Просто тогда, в юности, она была уверена в том, что жизнь рядом с Иккадорой Алисой Сикл не может быть прожита напрасно. Что эта жизнь обязательно будет полной и счастливой, не великой, конечно, но все-таки счастливой… На этом месте Каро снисходительно улыбалась самой себе. Какой же молодой и глупой она была! Как она могла добровольно отказаться от славы?

Страна Чудес – смерти, виденные там, отчаянные мысли, которые одолевали ее там, – избавила Каро от подобных глупостей. Потому что… какая же это была тоска тогда, в школе! Кэресел сейчас жила, жила по-настоящему. Она была живой, когда проливала кровь Святых, разряженная в пух и прах, блестящая охотница и воительница с блестками на веках.