Каро не огорчилась. Каро могла восхищаться королевой издалека; она часто так и делала, например в Стране Чудес, когда ей нужно было отогнать царивший в Лесу холод. Тогда она размышляла о грации Хэтти, о ее спокойной манере держаться, о маске скромности и равнодушия, скрывавшей бездонный колодец ее мыслей. Это приносило Каро большое утешение – она держала Хэтти в маленькой комнатке у себя в голове, и в этой комнатке она могла заставить королеву повернуть голову туда, куда ей нужно было, заставить ее взглянуть себе в глаза. Однажды она рассказала об этом Хэтти, и королева действительно подняла голову и встретила ее взгляд, и назвала Каро странной своим мягким, как крылышко мотылька, голосом. Это было всего лишь замечание, она не осуждала Каро, и Каро положила это воспоминание на полку в своей маленькой комнатке, заботилась о нем, вытирала с него пыль.
Каро покинула тело вороны. Втиснувшись обратно в собственное тело, она жадно вдохнула сырой вечерний воздух. Она лежала на боку на балконе, на камнях, скованных Холодом, скользких от зимнего дождя, который смывал магию, струившуюся у нее по щекам. Ощутив знакомую тошноту, она снова сделала глубокий вдох. Там, внизу, за железными перилами, блестела листва Рощи, она казалась синей из-за магии, застилавшей Каро глаза. Она поморгала, смахнула с ресниц голубую жидкость. Чаще всего ее магия выступала на глазах, хотя иногда текла из носа – как у Хэтти. Или выделялась из коренных зубов. Как у Икки.
– Прекрати это немедленно, – простонала Каро, скрежеща зубами. От магии покалывало язык.
Она приказала себе встать и, пошатываясь, сделала несколько шагов к балконной двери. Пошла в ванную, включила воду и, присев на край ванны, запихнула в себя остатки купленных булочек. Потом забралась в нестерпимо горячую воду, чтобы неприятное ощущение помогло ей забыть… Чтоб тебя.
Нет, ей действительно надо было убить Икку в том переулке.
Может быть. Каро не знала, что почувствовала бы после этого; возможно, после убийства мысли об Икке преследовали бы ее чаще. Существовала также вероятность того, что Икка могла убить саму Каро, но она представлялась Каро ничтожной, хотя могущество Икки было отнюдь не ничтожным. Магия Икки всегда пугала Каро; и знай, дорогой читатель, что Каро без проблем признавалась себе в этом. Ведь собственная магия тоже пугала ее.
– Я очень устала, – неожиданно объявила Каро, обращаясь к пустой, полутемной ванной комнате. – Мне кажется, что я прямо сейчас усну и утону.
Это была угроза, обращенная к ней самой, к ее мыслям об Икке. Но она не испугалась, даже не дрогнула. Тогда она нагло ухмыльнулась, и в рот попала вода.
– Ну ладно. Тогда вместо того, чтобы тонуть, иди в постель. О, в таком случае завтра ты будешь еще жива и не пропустишь Чаепитие! Тебе же нравятся Чаепития, Каро, дорогая, не правда ли? – Она наморщила лоб и надула губы. – Но другие Бармаглоты, они такие скучные; только едят кексы да сплетничают. Но ничего. Я развлеку тебя, дорогая, тебе не нужно будет разговаривать ни с кем из них, или еще лучше – можешь открыто издеваться над ними, смеяться им прямо в лицо! Если захочешь. Это будет забавно. Тебе не кажется, что это будет забавно? – Кэресел пошевелила рукой в воде, размышляя о своем нарядном ханбоке. – Хм-м. Ну ладно. Наверное. Если ты настаиваешь, дорогая.
Большинство людей считали, что в Стране Чудес она сошла с ума; да, многие до нее лишались рассудка в Лесу.
Кэресел была твердо уверена в том, что она не сумасшедшая.
Она была уверена в том, что она – очень приятная молодая женщина, просто идеальная, и она очень-очень любила себя. Конечно, безумие не исключает ни того, ни другого, но она предпочитала фокусироваться именно на этих элементах. Она одержала верх над Страной Чудес не потому, что одержала верх над ее Святыми; она одержала верх над Лесом потому, что за время изгнания не разучилась флиртовать с самой собой.
– И вот еще что, – ласково добавила она, – ты же знаешь, Кэресел, Алиса для тебя все равно что мертва – ты больше никогда ее не увидишь.
И практически в тот же самый момент – как это обычно бывает, дорогой читатель, – Икка двигалась через Тьму и мысленно говорила себе: «Эта сучка думает, что больше никогда меня не увидит».
В следующую минуту ведьма выскользнула из тени и довольно сильно стукнулась головой о стену лестницы, расположенной в задней части аптеки «Герцогиня», которая вела на второй этаж, в квартиру Мордекая Чешира. Икка застонала и потерла ушибленный висок, опираясь о перила, чтобы не упасть; когда запас непристойных выражений иссяк, она услышала голос Кая, который распевал у себя в ванной.
– Эй, Чешир, – крикнула Икка, подняв голову и завязывая волосы в пучок.
