Волосы у нее сейчас были длиннее, чем у Кэресел, несмотря на то что Икка представила бы Каро с довольно длинными волосами, как в юности. Конечно, если бы она позволила себе поддаться подобным мыслям. Но ведьма-ворона обрезала свои кошмарные желтые патлы и носила волосы до плеч. Волосы Икки спадали до талии, когда она их распускала, и ей нравилось их мягкое прикосновение к плечам и рукам. Она надеялась на то, что из-за волос Каро сочла ее несколько тщеславной. Она хотела, чтобы у Каро создалось превратное впечатление о ней.
Пение на втором этаже прекратилось. Икка отдернула занавеску; под лестницей приютилась крохотная кухонька, и, пока она шарила по шкафам в поисках ячменного чая, Кай закрыл кран и проорал:
– Чего тебе надо, Сикл?
Икка, наливая воду в чайник, пробормотала, обращаясь больше к себе самой:
– Скажи, куда мне еще идти.
– А куда ты хочешь попасть?
– Мне все равно…
– Тогда все равно, куда и идти[21].
– Я хотела сказать: мне все равно, что ты там плетешь. Плевала я на твои идиотские шуточки. Сегодня мне не до них. И не только сегодня, но вообще всегда.
– Чай не трогай, – рявкнул Кай в ответ.
Икка не обратила на него внимания. Она заварила себе чашечку и, пробравшись под свисавшими с потолка корзинами со стеклянными сосудами и пучками трав, приблизилась к входу в аптеку. Выглянула в витрину, осмотрела вымощенную булыжниками улицу. Она покинула Юль ранним утром, чтобы добраться сюда, в деревушку Полт в Охраняемом Округе Поткот, который отделяла от Петры узкая, неровная полоса Страны Чудес. Она не могла переместиться через тьму на такое расстояние, и ей пришлось некоторое время пробираться по Лесу, чтобы сократить путь. Святых по дороге не попалось, и она обнаружила, что рада этому. Сегодня утром она чувствовала себя слишком уставшей для всяких ужасов. Она была слишком зла для того, чтобы сражаться как следует, и магии выделялось слишком много, она жгла, и эти ожоги вряд ли были полезны для ее внутренних органов, всяких нежных частей тела и тому подобного.
В Поткоте жили знахари и люди, занимавшиеся изготовлением всевозможных зелий и снадобий; здесь можно было подзаработать не только головами Святых, но и сбором целебных трав в Лесу. Так она и познакомилась с Каем Чеширом пару лет назад. С тех пор она по меньшей мере два раза в месяц находила для него в Стране Чудес какое-нибудь мерзкое растение и приносила, чтобы Чешир изготовил из него какой-нибудь мерзкий эликсир. Иногда они занимались сексом, а иногда просто болтали и ели или гонялись за магазинными воришками по улице и избивали их, а потом она снова уходила на несколько недель и возвращалась, чтобы взять заказ, или снова переспать с ним, или не спать – и так оно продолжалось по кругу. Икка часто говорила себе (совершенно нейтральным тоном), что Чешир – ее единственный друг.
И вот он спустился по лестнице, нарядный и свежевымытый, и она оглядела длинные руки и ноги, темно-оливковую кожу, кривую ухмылку и темные раскосые глаза, идеально подведенные тушью.
– Убирайся немедленно.
Икка продолжала стоять у окна, не обращая внимания на приказ; по ступеням сбежал какой-то взъерошенный светловолосый парень.
Кай подмигнул ему, и мальчишка улыбнулся в ответ; улыбка была милой, несмотря на несколько засосов на нижней челюсти и на шее. Но Икка все равно закатила глаза.
– До свидания[22], – произнесла Икка и ухмыльнулась, глядя на незнакомца; она именно это и хотела сказать, в буквальном смысле: «Иди с миром». Икка знала, что общение с Каем чаще всего приносит только головную боль.
Кай, видимо, догадался, о чем она думает, потому что, когда дверь за юношей закрылась, он повторил:
– Убирайся немедленно, Сикл.
Но он говорил не всерьез. Икка тоже его единственный друг. Не очень-то хорошими друзьями они были, это верно, но в языке не существовало слова для более точного описания их отношений.
– Он восхитителен. Ты просто одержим им, если судить по прискорбному состоянию его лица.
Шутка. Кай Чешир одержим только самим собой, и так было всегда.
Он считал себя выше других, обычных жителей Округа, потому что пользовался своими магическими способностями. Все прочие в деревне чувствовали себя в безопасности, влачили банальное существование, а он был особенным, и что? Ему все равно суждено было провести жизнь в страхе перед Лесом и умереть в этой деревне.
На какую жизнь когда-то рассчитывала Икка? Закончить Эмпатию первой в классе, а потом – что? Она так и не задумалась об этом всерьез, зная в глубине души, что без Страны Чудес ее ждет безопасное будущее и самая обычная смерть. Могила в той же глухой деревне, где появились на свет ее родители и где они погибли от соляной лихорадки после долгой монотонной жизни, которой она так страшилась, жизни на ферме, выращивания глицинии, того же самого беспросветного существования, которое вели предыдущие поколения и будут вести следующие.
