Наступила ночь; теперь они знали, что, прежде чем атаковать Святого, следует дождаться захода солнца. Потому что Каро, вселявшаяся в птиц, была осколком Тьмы, а Икка… хм. Икка была Тьмой.
Она прекрасно видела Святую, примостившуюся на ветке.
Взошла луна; чудовищное тело отбрасывало длинную тень на ствол дерева. Для того чтобы чары Икки подействовали, ей нужно было подойти ближе, поэтому Святая даже во сне почуяла запах людей и очнулась, рыча и хлюпая слюной. Но это не имело значения: на ресницах ведьмы уже выступила магия, она уже ощущала боль и улыбалась.
Икка взмахнула руками и принялась опутывать Святую ее собственной тенью. А потом фигура Каро, стоявшая рядом, вспыхнула голубым светом, и в кроне дерева захлопали крыльями птицы. Пока вороны рвали Святую на части, Икка думала об их будущей квартире, о горячем чае по утрам и горячих ваннах по вечерам, о чтении книг в кровати и дыхании Каро, которая будет лежать рядом, сплетя ноги с ее ногами.
Но они не знали одной вещи об этой Святой, точнее, о сестре этой Святой.
Тосан Траляля спала на деревьях. Тэсан Труляля спала в земле.
И вот теперь зубы Тэсан сомкнулись на щиколотке Икки.
Каро мгновенно протянула руку, чтобы удержать подругу, но Икка уже рухнула ничком на землю, и ее волокли прочь от Каро. Тэсан выкопалась из земли и бежала в чащу.
Икка тянула руки к Каро, визжала, давилась прошлогодними листьями, царапала ногтями тени; корни и камни Леса терзали ее тело. Она не знала, где находится. Они двигались так быстро, что Каро тоже не могла понять, где они находятся.
Она чувствовала прикосновение черной магии Святой. Ядовитая жидкость выступала из коренных зубов монстра и попадала в раны на щиколотке жертвы; слышался треск и вонь горящей плоти. Икка не могла думать ни о чем, кроме этой боли, она даже не поняла, что молится, до тех пор, пока молитва не подействовала. До тех пор, пока они не очутились в особенно густой тени дерева. Икка упала в эту тень, как камень в колодец, увлекая за собой Святую.
Но, поскольку она обезумела от боли и страха, у нее не было конкретной цели, места назначения. А магия без цели была жгучим, взрывоопасным веществом, и Икка застряла в этой пустоте, где не существовало ничего. В пустоте Тьмы. Она оказалась в ловушке вместе со Святой.
Во время падения чудовище разжало зубы. Но Икка ослепла. Спотыкаясь, она брела сквозь непроницаемую тьму и пыталась на ощупь найти какой-нибудь шов, щель, сквозь которую можно было бы просочиться и ускользнуть в реальный мир.
Обычно во Тьме царила мертвая тишина, как бы сильно Икка ни топала, как бы шумно ни дышала, как бы громко ни кричала.
Но не сейчас. Икка слышала, как клацают по земле когти Святой, которая искала ее; слышала, как капает из ее пасти черная магия; звуки порождали эхо, словно ведьма и чудовище находились в пустой часовне. Тварь найдет ее по запаху, поняла Икка. Ее страх слишком силен, Святая прекрасно чуяла ее.
Икка не знала, сколько времени прошло, прежде чем Святая выследила ее и сцапала. Она чувствовала хватку врага, но по-прежнему не видела его.
– Тебе ни за что не выбраться отсюда без меня, – прохрипела Икка, зная, что тварь не поймет ее, а если и поймет, то не обратит внимания на ее слова. Святой было все равно, что произойдет дальше, потому что перед ней была еда.
Молодая ведьма ничего не соображала от боли, которую причиняла ей собственная магия, особенно мощная здесь, во Тьме; она даже не почувствовала, как Святая разжала ей зубы и заставила открыть рот. Эта гадина хотела сначала сожрать ее язык, а может быть, миндалины. Святые были наделены определенной индивидуальностью. У них имелись специфические привычки. Специфические предпочтения. Они с Каро уже усвоили это.
И в тот самый миг, когда Икка подумала о Каро, ей удалось нащупать границу Тьмы. Она протянула дрожащую руку, и внезапно они со Святой выкатились из пустоты в Лес и распластались на траве.
А потом появилась Кэресел.
Птицы обрушились на них с неба: вероятно, пока Икка бродила во Тьме, они успели прочесать весь Лес. Икка не знала, где находится, и когда Святая заверещала и защелкала зубами, пытаясь достать птиц, которые клевали ее плоть, Икку охватил священный ужас перед Каро. Магия Каро была подобна эпидемии. Ведьма-ворона могла заставить птиц заразить целую стаю своим влиянием; и поэтому, находясь в теле вороны, она способна была лететь сколь угодно далеко. До сих пор они с Иккой не нашли предела расстоянию, которое она могла преодолеть.
Это было неслыханное могущество. Оно причиняло неслыханную боль. Каро обнаружила Икку рядом с разорванной в клочья Святой, а Икка обнаружила, что Каро, стоя над ней, трясется под действием магии, струившейся по щекам. Каро с трудом произнесла несколько слов.
– Алиса? Ты жива?
Действительно, Икка лежала совершенно неподвижно. Какое-то время она не могла говорить; она еще не избавилась от страха. Каро легла на землю рядом с ней, между нею и Святой.
Наконец Икка заговорила. Она чувствовала себя беспомощной маленькой девочкой.
– Я не хочу больше жить в Стране Чудес, Кролик.
