Да, они ее убили. Икка ничего не соображала, она была словно в тумане; крики толпы превратились в далекий фоновый шум. Убили. Убили. Убили. Да. Головы. Взгляни на головы. Их было две, они смотрели друг на друга. Выпученные остекленевшие глаза, под ними – ряды зубов и языки, болтающие что-то без остановки. Две шеи, склеенные плечи, кольцо из ключиц. Это было новое. Это было делом рук Хэтти Новембер. Но неестественно длинное тело, на котором сидели эти головы, тело со множеством рук и ног…
Святая свернулась кольцами, как змея, а потом прыгнула.
Она падала на них…
Икка не думала. Она просто шагнула в движущуюся Тьму, в тень чудовища. Она не помнила, в какой момент взяла руку Каро. Потом они очутились в черном царстве вдвоем. Икка испытывала знакомое ощущение: как будто все ее тело было одним сплошным синяком. Но она не обращала на это внимания. Она не шевелилась, чтобы вернуться на арену. Она рвала волосы на голове. Кричала она или шептала? Здесь трудно было сказать. Так или иначе…
– Нет, твою мать. Ни в коем случае. Она не могла этого сделать. Не могла сделать так, чтобы эта тварь была похожа на
Ведь Икка же этого хотела – увидеть шок и неверие Каро.
Но Икка… ей тоже было шестнадцать, снова шестнадцать. Затаив дыхание, она кралась по кухне, по лестнице. Кэресел цеплялась за ее руку.
Ей помогла Кэресел, которая была где-то рядом, во Тьме.
Каро откинула голову назад и хохотала. Хохотала, даже не останавливаясь, чтобы перевести дух. Хохотала так, словно… нет, она не хохотала. Она всхлипывала. Она была в панике. А Икка, неужели она тоже была в панике? Каро тянула ее за рукав.
– Надо возвращаться. Иначе будет поздно. Будет поздно.
– Боги, да пусть они там все передохнут от скуки на этой арене, Кролик, тебе-то
– Нам надо забрать Текку. – Взгляд Каро метался по сторонам; ее глаза были похожи на черные камешки. – Нам надо…
У Икки кровь застыла в жилах.
– Прекрати это.
– Икка, мы должны вернуться за ней. – Теперь она по-настоящему плакала. – Она же там одна, ну как ты не понимаешь?
–
–
Как же Икка ненавидела ее, ненавидела, ненавидела. Куда это вдруг подевалась вся ее гордыня, ее проклятая самоуверенность? Икке окончательно стало ясно, что Кэресел свихнулась в Стране Чудес. Этой перепуганной бормочущей девчонке следовало умереть там, в Лесу. Икка думала, что беспомощная девочка-подросток, которой она была когда-то, тоже умерла, но когда она увидела Кэресел такой… это походило на какое-то жуткое воскрешение, и Икка презирала ее за это. Но она прижала Каро к себе, и в ее голосе появились умоляющие нотки, когда она воскликнула:
– Это не Пиллар!
– Нам надо…
– Кролик, Кролик, посмотри на меня. Это не Пиллар. Хэтти просто издевается над нами, хочет свести нас с ума. Она всегда над всеми издевается. Неужели ты не видишь, что ей на тебя плевать?
– Не говори так. Текке на нас не плевать, она нас любит. Ты знаешь, что любит. Как ты можешь такое говорить?
Икка дала ей пощечину.
Когда Каро распласталась на полу с красной отметиной на щеке, Икка потянулась к ней. Открыла рот, чтобы попросить прощения, хотя нисколько не сожалела о пощечине. Потом закрыла рот. Убрала руку. Нет. Дело было не только в том, что у Кэресел случился приступ паники, что у нее путались мысли. Они не были прежними. Они не были напуганными девочками, которые еще не знают, как обращаться со своей магией. Смотрите. Смотрите: взгляд Каро прояснился. И ее глаза больше не были черными, они были ярко-синими, и они горели. Горели гневом. Да, теперь Икка и Каро вспомнили, кто они такие. К Икке вернулась боль, которую она всегда испытывала здесь, во Тьме. Каро теперь была в таком же состоянии.
Когда Каро снова заговорила, ее голос был твердым. Она прикоснулась к щеке.
– О, – хмыкнула Каро. Пожала плечами. – Я дурочка, Заика. Виновата.
Икка смотрела на нее пристально, тяжело дыша.
Каро поднялась на ноги.
– Идем. – Протянула руку. – Не хочешь прикончить тварь? Неужели тебе не интересно? По-моему, это будет забавно!
Каро была права (ну разумеется)!
Это
