– Ты никогда больше не была бы одинока. И тогда я тоже не была бы больше одинока. Рядом с той, которую я создала бы из вас двоих.
Ну что ж.
Теперь Хэтти, пожалуй, хотелось, чтобы Иккадора умерла.
Как глубоко, глубоко она была разочарована поворотом событий. Она хотела только одного: сотворить нечто прекрасное. Восхитительное и необычное создание. О, дорогой читатель, они полностью понимали бы друг друга. Потому что Хэтти тоже была восхитительным и необычным созданием.
Они вернулись в Округ Петра незадолго до Рассвета. Каро оттащила Икку в подземелье и швырнула в камеру; там этой подлой твари предстояло еще немного посидеть, пока для нее готовили клейма с рунами, не позволявшими покинуть Лабиринт. Потом немного поболталась по дворцу. В основном ходила взад-вперед по коридору перед комнатами Хэтти. Когда Каро приближалась к двери, телохранители королевы сообщали, что ее величество почивает и беспокоить ее запрещено. С каждым разом Каро краснела все сильнее и сильнее. Хэтти сердится на нее. Хэтти ненавидит ее. Ненавидит до такой степени, что завершила празднества раньше обычного и не сказала ей, Каро, ни единого слова на обратном пути. Каро разочаровала ее. Каро не сумела убить Пиллар.
«Я пыталась». Она оказалась слабой. «Не говори так». Она была никчемной. «Ты нарочно говоришь это, чтобы позлить меня!» Она обнимала себя все крепче и крепче, из последних сил сдерживая слезы. «Не плачь, дорогая, все хорошо».
В конце концов она поползла обратно, в темницу. Вернуться в прежнее состояние, почувствовать себя более или менее нормально можно было только одним способом – убив Икку. Да. После этого ей не будет так тошно. Икка хотела, чтобы Кэресел погибла там, на арене. Икка не смогла убить Пиллар и разочаровала Хэтти.
Но Икка была занята. Она орала и извивалась в руках стражников, а к ее шее прижимали раскаленное докрасна клеймо. Потом она задыхалась и хватала ртом воздух, проводя руками по дымящейся коже. Кэресел знала, что руна помешает темной ведьме распоряжаться своей магией за пределами Лабиринта, зато там, в Лабиринте, у нее будет плохо с головой. От запаха горелого мяса у Каро улучшилось настроение. Она поднялась наверх, вымыла голову, выпила кофе. Да, действительно, она чувствовала себя лучше. Она почти не думала ни о чем, кроме своей потрясающей внешности.
И вот, наконец, настал момент, когда Икка должна была отправиться в Лабиринт! Пришло ее время! Скоро она умрет!
Она нашла темную ведьму точно такой же, какой оставила ее; преступница лежала на спине, мутным взглядом уставившись в потолок. Каро открыла дверь камеры и прислонилась к холодному металлическому косяку, глядя на Икку. Ей было любопытно, не попытается ли темная ведьма броситься на нее. Она не бросилась.
– Ты много думаешь, как обычно, Алиса, поэтому забываешь, когда надо говорить, – проворковала Кэресел. – Я напоминаю тебе об этой твоей особенности потому, что сейчас у тебя появилась последняя возможность упасть к моим ногам и умолять меня спасти тебя от Лабиринта.
Икка по-прежнему молчала. Она молчала с того момента, когда они покинули арену. Она наводила скуку. Она была мыслями где-то в другом месте.
Молчала всю дорогу, пока карета ехала по пустым улицам Петры, мимо пекарен, из которых доносился аромат свежевыпеченного хлеба. Молчала, когда они остановились перед высокой Стеной, испещренной огромными буквами; когда Каро выволакивала ее на мостовую. Каро откинула голову назад, назад, назад, еще дальше, но Стена Лабиринта все равно застила небо, а верхушки деревьев вздымались еще выше. Икка молчала и думала о своем, и по спине у Каро побежали мурашки. Что-то здесь было не так.
И поэтому Каро обняла узкие плечи Икки, почувствовала, как та застыла, слегка надавила и воскликнула жизнерадостно, чтобы не выдать своего беспокойства:
– Так в чем дело, Алиса? Ну-ну, мне ты можешь все рассказать. Ты будешь там совсем одна, если не считать Святых, конечно, ну и парочки скелетов – если из них еще не понаделали амулетов или супа, – но слушатели из них совсем никудышные. Не то что я.
Когда Икка открыла рот, Каро в предвкушении наклонилась к ее лицу.
– Хэтти…
– Да сколько можно! – недовольно перебила ее Каро.
К ее изумлению, Икка покачала головой.
– Я буду говорить со своими богами.
Каро поморгала и сдалась.
–
– Ты тоже об этом мечтала, и что? Можно подумать, ты все свое время проводишь здесь, среди огней и роскоши столицы.
Каро сообразила, что ошиблась в расчетах, потому что Икка повернула голову и встретила ее взгляд; внезапно они стали близки, очень близки.
– Лес нужен тебе не меньше, чем мне.
В Лабиринте обитала по меньшей мере сотня Святых, которых поместили туда Ккули, могущественные чародеи, в течение последних нескольких десятилетий.
