Стражник опять уставился на нее. И поскольку Каро этот человек был совершенно безразличен, она уже забыла, как он выглядит, хотя смотрела на него в упор. Поэтому рассказчик, дабы избежать обвинений в небрежности и лени, добавит несколько слов. Возможно, стражник был высокого роста, а может быть, у него были небольшие усы, или он подумал: «Да, видимо, придется впустить эту молодую девушку со странными желтыми волосами в Лабиринт, потому что королева, очевидно, этого желает. Но это будет несправедливо, потому что бедняга не выйдет оттуда живой». Возможно, поэтому он ответил Каро:
– Это будет несправедливо.
Ведь он не знал, что внимание Каро поглощено самцом вороны, который сидел на водосточном желобе стоявшего поблизости многоквартирного дома; и вместо того, чтобы ответить солдату, Каро приказала вороне:
– Оставайся здесь на случай, если ты понадобишься мне позже.
Стражник пробормотал:
– На случай, если?..
Каро продолжала:
– Ты же красавчик, верно?
И солдат, покраснев, пролепетал:
– Ну, я…
– Красавчик, такой красивый, красивый, блестящий… Так я могу войти или нет?
Последняя фраза предназначалась для охранника, и тот поднялся (возможно, на длинных ногах, а возможно, и нет), снял ключи с крючка – это Каро заметила – и, возможно, подумал, шагая к воротам: «Нет в жизни справедливости». Потому что девушка, которая назвала его красавчиком, сегодня должна умереть.
Итак, Каро уверенно переступила порог Лабиринта. У нее не было клейма на шее, которое помешало бы ей соображать и адекватно воспринимать действительность, ее сопровождала целая стая Птиц – ну разве что иногда Святой чуял ее присутствие в теле вороны, и этот кусочек ее сознания, крохотная точка была проглочена, не успев даже каркнуть.
А перед тем как уверенно переступить порог Лабиринта, Кэресел успела найти Икку и узнать, что та обзавелась целым отрядом здоровых Святых. И что в данный момент – что, само собой, причиняло некоторый ущерб их здоровью – Икка заставляет их биться лбами о Стену Лабиринта, за которой блестели крыши и тротуары Петры, влажные от утреннего дождя.
Каро окружила себя воронами, которые должны были сообщать о приближении врага, потом забилась в углубление между корнями какого-то дерева; и когда у нее на ресницах выступила магия, нашла себе крылья и полетела в том направлении, откуда раздавался глухой стук черепов о каменную стену.
Каро опустилась на ветку и принялась наблюдать за Иккой, которая щурилась и в своей обычной раздраженной манере осыпала бранью Святых, тщетно пытавшихся пробить Стену. Щурилась она, разумеется, потому, что не могла видеть Стену
На серой коже монстров чернели ожоги, следы рун. Каро знала, что от них отвратительно воняло серой, и у нее защипало бы в носу, если бы она использовала сейчас свой собственный нос. Ах, она обожала свой нос, весь, до самого кончика. Превращаясь в ворону, она всегда скучала по своему носику.
И, словно в ответ на ее мысли, ветка, на которой примостилась Каро, слегка задрожала. Каро подняла свой вороний – подбородок? лицо? – и увидела Святого, который балансировал на конце ветки на четвереньках, изогнув спину, словно испуганный котенок. А потом его идиотская морда начала стремительно приближаться. Повинуясь инстинкту, Каро попыталась улететь. Но, по крайней мере, ее сожрали заживо относительно быстро.
– Чтоб тебя, – выдохнула она сквозь пузыри жгучей магии, выступившей на губах, когда снова обрела голосовые связки. Теперь Икка наверняка знает, что она здесь. Каро мутило, но она постаралась отвлечься от этого ощущения, заставила себя встать, вытащила ножи и двинулась вглубь Лабиринта. – Ну хорошо, хорошо, ничего страшного – я же знала, что это в любом случае будет целое шоу…
Каро остановилась, с любовью провела кончиком пальца по своему драгоценному носу, а потом… что-то бежало к ней, искало ее, так сказали Птицы, сидевшие на деревьях, сказали их глаза. Каро нашла удобное место для сражения. Вокруг были бревна, на которые можно было вскочить, толстые корни и все такое прочее. Да, это вполне подойдет…
Она откинула капюшон на спину, огляделась, осмотрела кусты, погруженные в тень. Макияж, наверное, уже размазался – естественно, она наложила макияж, – но ей нравилось, как она выглядит, даже если она не знала точно, как выглядит. Но она могла себе представить. Ее желтые кудри разметались по плечам, скулы были запятнаны синим. Синим были обведены ее глаза и ее улыбка – она улыбнулась, когда Святой, который недавно проглотил ее расходный материал, выскочил из кустов и прыгнул на нее.
– Ну-ну! – воскликнула Каро, выхватив оружие. – Ты действительно согласна пропустить самое интересное, да, Алиса?
А дальше ничего не было видно от летящих перьев и мелькавших в воздухе когтей.
