Во время перелета Лиссабон – Мадейра сон все-таки взял надо мной вверх. Пробуждение произошло довольно спонтанно: мне показалось, что кто-то без особых церемоний подвесил меня головой вниз. Этим «кем-то» оказался уже знакомый мне бешеный ветер и пилот, который отчаянно пытался посадить едва поддающуюся управлению тяжеловесную птицу. Фактически касаясь крылом поверхности океана, самолет дрожал, подвывал и подыгрывал своему сопернику, не всегда попадая в правильный ритм.
– Это первая попытка сесть? – сонно спросила я.
– Третья, но сядем. Самый экстремальный момент вы проспали.
– Да? – Досадный факт меня разочаровал.
– Да. Ваш металлический чемоданчик свалился с полки и чуть не убил одного из наших соседей.
– Надо же… Этот несчастный мог бы получить премию Дарвина за самую нелепую смерть.
– Мог бы, – улыбнулся Дженнаро.
– Вы бы на меня злились?
– За что?
– Ну, если бы мой чемодан немножко навредил пассажиру по нелепой случайности?
– Ну что вы, мадемуазель… Конечно, это доставило бы нам впоследствии определенные хлопоты, но я бы даже не стал вас будить.
– Почему?
– Потому что мне нравится смотреть, как вы спите.
– Только не говорите, что я по-детски пускаю слюну во сне и вас это забавляет…
– По-моему, с этим у вас проблем нет.
Дженнаро почему-то окинул взглядом приобретенные в Париже джинсы.
– Вы почему на джинсы посмотрели?
– Потому что вы полтора часа проспали, положив мне голову на колени.
– Нет… Не может быть.
– Почему не может?
– Потому что я так делала во сне лишь однажды. Очень-очень давно. Но… – Я вовремя осеклась.
– Но?..
– Но я доверяла тому человеку больше, чем себе.
– Возможно, вы доверяете и мне тоже. На бессознательном уровне.
– Разве что на бессознательном. – Учитывая игру английских слов, реплика прозвучала как-то двусмысленно. – В любом случае, прошу прощения за доставленное неудобство во время полета. Пошловато, наверное, смотрелось.
– Как раз напротив. Это было настолько трогательно, что все, включая меня, боялись вас разбудить. Пришлось вас осторожно поднять и пристегнуть перед посадкой.
– Спасибо…
– И, мадемуазель… Когда вы спите, вас хочется защитить.
– От злого пакостного мира? – рассмеялась я.
– От него. От вас. И от меня.
Его слова настолько соответствовали моей интуиции, что добавить было нечего.
Самым большим преимуществом скромного, но уютно обустроенного мадейрского терминала являлись панорамные окна с видом на океан. Его можно было рассмотреть и днем, и ночью: прибывшие впервые гости острова зачарованно щелкали смартфонами и профессиональными фотокамерами в надежде запечатлеть пик одурманивающего организм счастья. Обогнав слегка заспанных пассажиров, мы вышли на пропитанный зноем воздух, где нас поджидал шофер в машине с надписью «Choupana Hills Resort&Spa»:
– Почему «Choupana Hills»? – удивилась я. – Вам надоело жить в «Reid’s»?
– Я живу и там, и там. Просто сегодня мне хочется тишины. И выспаться.
– Я помню, как Франгиция донимала вас на пляже вопросами, зачем вам апартаменты в двух отелях, если один из них – без океана и находится на вершине высоченного холма.
– Вы хотите последовать примеру нашей общей знакомой и задать мне тот же вопрос?
– Нет. Нисколько. Тем более что вам хочется тишины.
– Мадемуазель, в отличие от Франгиции, вам я отвечу.
– Это не обязательно, – произнесла я, усаживаясь на заднее сиденье.
– «Choupana Hills» может дать то, что не способен дать даже «Reid’s».
– И что же это?
– Одиночество.
– Понимаю.
– Не понимаете, – парировал он после того, как назвал водителю адрес моей квартиры. – Что вы можете знать об одиночестве, мадемуазель?
– Поверьте, синьор Инганнаморте, я могу о нем рассказывать от Санта-Круз до самого Фуншала. Сколько там нам ехать? Двадцать километров? Двадцать пять?
– Не столь важно. Готов услышать вашу версию.
