– Постучался к тебе, раз не спишь, у тебя одной окошко горит, а мне совет нужен.
– Ладно, за спрос денег не берут. Вишь, и я тебе на что-то сгодилась.
– Не знаешь ли, мать, есть где-нибудь в округе мосточек деревянный?
– Дык рядом с твоим домом есть. Чудишь ты что-то не ко времени, Яков, – возмутилась старушка.
– Ишь, умная нашлась! Я тебя не про здешний мост спрашиваю. По моему-то еще ходить можно, а тот совсем старый, доски гнилые, наполовину искрошились. По тому мосту не идти, а пробираться надо, а под ним речка, но не Вольша, наша пошире будет. Вспомни, когда по грибы-ягоды ходила, не попадался ли такой мосточек?
– И-и, милай, я, почитай, лет десять в лес не хожу, и с молодости такого моста не припомню. Только один твой и есть через Вольшу. Ты лучше у Черенка спроси. Ен в лучшие времена с ружьишком весь лес окрест исходил, охотник из него никудышный, но, может, и видал чего.
В тот же миг входная дверь заскрипела, из-за нее высунулась негодующая физиономия Черенка, который, как всегда, подслушивал и подглядывал. Приход Якова к соседке не остался для него незамеченным, а любопытство свое старик укрощать не привык.
– У тебя, Марфа, не язык, а молотилка, – начал браниться дед по привычке. – Это кто никудышный?! Да я первый охотник был на селе. Тебе лишь бы всуе соседа поминать. Чуть что – Черенок! Видать, не жисть тебе без меня. Черенок да Черенок, никакого спасу от тебя нету.
– Осподи! – замахала на него руками Марфа. – Больно ты мне сдался, аспид окаянный! А ну, марш отседова, нечистая сила. Сам-то под дверью караулишь, только чертяку помяни, а ен тут как тут! Мало что огород весь истоптал своими ножищами, еще и в горницу лезет, бесстыдник!
Дед прямо зашелся от возмущения. Несколько секунд беззвучно открывал и закрывал рот.
– Ты на что намекаешь, сыроежка трухлявая? Не ты ли за своей козой кажный день ко мне в огород бегаешь? Только забор залатаю, а дыра опять на своем месте откель ни возьмись. Видал я давеча, как ты своими руками козу в ту дыру заталкивала. Слышь, Яков, что соседка творит: забор мне ломает, опосля козу впихнет и сама следом приходит, вся така из себя блаженна. – Дед запищал, передразнивая Марфу: – «Ахти осподи, Стяпаныч, дереза моя опять со двора к тебе сбежала».
– Э-э, ребята, я смотрю, у вас тут все серьезно, – усмехнулся Яков. – Погоди, старче, с Марфой после разберетесь. У меня к тебе дело неотложное есть.
– Да слыхал уж, не глухой, – проворчал дед. – Ты про мосточек деревянный спрашивал. Может, и смогу я тебе помочь, Марфа и тут не промахнулась. – Черенок зыркнул украдкой на Марфу, та отвернулась, обиженная. – Был похожий мостик, тогда ишо не такой порушенный, как ты описал. Только это не здесь, а отсель далече будет, надо идти по большаку к старой выемке за Острюхино, оттуда через речку Савраску в лес, прямиком к сторожке. Стоит ли еще сторожка – не знаю, я в те края давно не наведывался.
– А черный камень там есть? – подался вперед Яков. – Посреди тропы из земли торчит. Камень видал, Степаныч?
– Точно! И камень есть! А ты-то откуда знаешь? Там, почитай, все буреломом завалено, острюхинские туда ни ногой. Края те совсем одичалые, волки, кабаны развелись, без хорошего ружья в одиночку лучше не соваться. А дальше Саврасова топь, по незнанию можно сгинуть без следа. Опасное место, шибко опасное.
– Сторожка, говоришь? – прищурился Яков. – Что за сторожка? Зачем она там?
– Вестимо – зачем. В стародавние времена лесник в ней жил, потом лес стеречь некому стало, избушкой той позже охотники пользовались, а ныне поди забыли о ней все. В Острюхине население как у нас – одни старики. Кому охотиться?
– Показать хоть сможешь? Многого не прошу. Только до мостика доведи, а дальше я сам.
– Ты чего? Ночь ить на дворе, – опешил Черенок.
– Утром пойдем, сейчас спать иди, – успокоил Яков. – А у меня до тех пор еще дела найдутся.
– Тогда покличь меня с утра, – согласился Черенок и пошел к двери. Перед тем как выйти, погрозил сухоньким пальцем Марфе: – У-у, змеюка подколодная! Ужо доберусь до тебя, так и знай!
– Ай-ай, напужал, старый сморчок! Щас помру от страха! – задиристо парировала соседка.
Яков не стал подъезжать близко к дому Арсения, машину пропавшего владельца оставил далеко на дороге, сам неслышно пошел к ограде. В комнате Эллы Леонидовны окна были зашторены, но горел ночник. Она всегда оставляла ночник на ночь, не любила спать в темноте. Яков знал об этом, но все же предпочел соблюдать осторожность. В этот дом он пришел за Рагдаем – ему нужен был надежный помощник. Пес, скорее всего, бегал в этот час по участку, на ночь собак не держали взаперти. Проблему представлял Скай, он мог поднять лай и напугать хозяйку. Железная дверь в воротах была заперта, как и следовало ожидать. Но у Якова имелись ключи от всех дверей этого дома. Элла Леонидовна доверяла своему гуру безгранично. Якова поначалу не слишком радовала столь бурная привязанность, но теперь оказалась весьма кстати.
