Мы остались в футе друг от друга, дыша с трудом, как после бега. Мое сердце колотилось в горле, как пойманная птица. Я могла чувствовать ее пульс на кончике языка. Нет, я его слышала. Я слышала его как тиканье маленьких часиков. Но нет, это был не ее пульс. Я чувствовала запах лосьона Ричарда, словно шла в облаке этого аромата. Когда наши с Ричардом метки срабатывали, по этому аромату я часто понимала, что это случилось. Я не знала, что заставило их действовать. Возможно, сила других ликантропов или близость полной луны. Кто знает? Но что-то открыло меня для него. До меня доносился не только приятный запах его тела.
— Что это за звук? — спросила я.
— Опиши его, — велела Марианна.
— Похоже на щелчки, тихие, почти механические.
— У меня в сердце искусственный клапан, — сказала она.
— Этого не может быть.
— Почему нет? Когда я наклоняюсь вперед к зеркалу, чтобы подвести глаза карандашом, я слышу этот звук изо рта, отражающийся эхом от зеркала.
— Но я не могла его услышать, — возразила я.
— Ты слышишь, — сказала она.
Я покачала головой. Я теряла ощущение ее. Она отстранилась от меня, подняла щиты. Я не винила ее, потому что всего на одну секунду я услышала, как ее сердцебиение запнулось, сбилось с ритма. Звук не заставил меня пожалеть ее или посочувствовать. Звук возбудил меня. Я чувствовала, как напряглось что-то глубоко внутри моего тела. Это было почти сексуальным. Она была бы медленной, легкой добычей. Я смотрела на эту высокую, уверенную женщину, и на долю секунды все, что я видела, стало едой.
Черт.
Меж темнеющих деревьев мы следовали за Марианной и ее телохранителем, Роландом. Этой чертовой одеждой я цеплялась за каждую ветку или поваленный ствол. Марианна плыла сквозь лес так, словно деревья сами расступались перед ней и ее платьем. Роланд шагал рядом с ней, скользя по лесу, как река по привычному руслу. Джамиль, Натаниель и Зейн двигались просто грациозно. Зато у остальных были проблемы.
Моим оправданием был тот факт, что я человек. Не знаю, что было оправданием для Джейсона и Шерри. Я попыталась пройти по бревну и оступилась. Упала на живот, оцарапав руки о шершавую кору. Оседлала бревно, словно лошадь, и была не в состоянии перекинуть ногу через него. Шерри споткнулась обо что-то, скрытое в палой листве и упала на колени. На моих глазах она поднялась и снова споткнулась о ту же проклятую штуку. На сей раз она так и осталась на коленях, склонив голову.
Джейсон влетел в сплетение корней того дерева, на котором я сидела. Упал вниз лицом и выругался. Когда он поднялся, на груди у него была ссадина, достаточно глубокая, чтобы выступила черная в лунном свете кровь. Это заставило меня вспомнить то, что сделала с ним Райна. Она изорвала его грудь в лохмотья, но шрамов от этого не осталось.
Я закрыла глаза и склонилась к стволу, оперлась на него локтями. Руки болели. Я медленно приподнялась и посмотрела на них. Ранки медленно наполнялись кровью. Замечательно.
Джейсон прислонился к концу бревна — достаточно далеко, чтобы мы не могли задеть друг друга. Думаю, мы оба этого боялись. Не хотели повторения.
— Что с нами происходит? — спросил Джейсон.
Я покачала головой.
— Не знаю.
Марианна неожиданно оказалась рядом. Я не слышала, как она подошла. Я что, отключилась на время? Неужели со мной было так плохо?
— Ты прогнала мунин прежде, чем он был готов отпустить тебя.
— И? — спросила я.
— И это отнимает силы.
— Прекрасно, это объясняет, почему я то и дело спотыкаюсь. А как насчет них? Они-то почему чувствуют себя дерьмово?
Она слегка улыбнулась.
— Не ты одна боролась с мунином, Анита. Ты его вызвала, и если бы ты не пожелала сопротивляться ему, двое других были бы беспомощны перед ним, однако и они с ним сражались. Вот и расплата.
— Звучит так, словно ты знаешь, о чем говоришь, — сказала я.
— Я умею вызывать мунин. Эти хаотические вспышки происходят, когда мунин охотится за тобой, но ты не хочешь его принять.
— Откуда ты знаешь, что они были хаотическими?
— Я уловила одно или два из твоих видений. Задело слегка, — сказала она.
— Почему ты нормально себя чувствуешь? — спросила я.
— Я не сопротивлялась. Если просто позволить мунину оседлать тебя, это пройдет гораздо быстрее и относительно безболезненно.
— Звучит как старый совет закрыть глаза, расслабиться и получать удовольствие, — я наполовину смеялась над ней.
Она склонила голову набок, длинные волосы скользнули по ее плечам, словно бледный призрак.
— Единение с мунином может быть приятным или неприятным, но этот охотится за тобой, Анита. В большинстве случаев мунин, который стремится создать связь с членом стаи, делает это из-за любви или общего горя.
Я посмотрела на нее.
— У этого мотив — не любовь.
— Нет, — сказала она, — я почувствовала и силу ее личности, и ее ненависть к тебе. Она преследует тебя из злобы.
Я покачала головой.
— Не только. То малое, что осталось от нее, наслаждается игрой. Она развлекается, вселяясь в меня.
Марианна кивнула.
