Я кончиками пальцев притронулась к его израненным губам и осторожно вложила их в его рот. Он пытался обсосать их, но не мог. Он слизнул кровь, сделав почти конвульсивный глоток. Я вытащила пальцы, но он схватил меня за запястье. Я позволила ему взять два других пальца.
Ричард вылетел на поляну и упал на колени в листья. Шанг-Да держался за его спиной, как примерный телохранитель. Глаза Ричарда встретились с моими, и всего один взгляд сказал ему многое. Без Жан-Клода в качестве буфера нас Ричардом сильнее связывали метки. Он стоял на коленях, воздух входил и выходил из его легких почти болезненными толчками. Я чувствовала, как поднимается и опадает его грудь так, словно дышала за него. Чувствовала, как он смотрит на женщину позади меня. Мгновение я смотрела на Люси его глазами. Видела округлости ее грудей, возвышающиеся под топом.
Лицо ее было наполовину в тени, наполовину в лунном свете. Она подняла его, встретилась со мной глазами, словно почувствовав мой взгляд.
– Он все еще хочет тебя, – без выражения сказала я.
Она слегка улыбнулась.
– Но не так сильно, как тебя.
Метки между мной и Ричардом успокоились. Я не чувствовала больше его дыхания или его мысли. Он отгородился от меня. Возможно, испугался того, что я увижу.
– Что произошло, Верн? На твоей земле им полагалось быть в безопасности, – сказал Ричард.
– Джамиль послал нас троих за подмогой, – ответила Шерри. – Он, – она указала на неясную фигуру на той стороне поляны, – не пропустил нас в лупанарий. Не передал Верну нашу просьбу о помощи.
Мужчина выступил вперед, в пятно лунного света: высокий, мускулистый, темноволосый, бледный.
– Они не из стаи. У них нет права просить пропустить их в лупанарий.
Верн неожиданно оказался рядом, а высокий вервольф – на земле. Я не разглядела движения. Скорость была фантастической, невозможной. Но все же – почти разглядела.
– Я Ульфрик. Я решаю, кто достоин, а кто нет, Эрик. Ты всего лишь Фреки, третий в стае. Тебе предстоит еще одна битва, прежде чем ты сможешь хотя бы вызвать меня.
Эрик прикоснулся рукой к своему лицу и отнял ее – с чем-то жидким и темным.
– Я не вызываю тебя.
В листьях у меня за спиной кто-то зашевелился. Ко мне полз Зейн, раненая рука была прижата к груди временной повязкой.
– Я вернулся на помощь, пока Шерри и Натаниель спорили с их сторожевым волком. – Я чувствовала напряжение в его взгляде даже в темноте. – Кровь высохнет прежде, чем он все слижет.
Он сидел в листьях вне досягаемости. Футболка была наполовину содрана с худой груди и лохмотьями висела на одном плече. Он смотрел на меня, и даже в рассеянном лунном свете можно было различить мольбу – не в выражении лица, но в позе, в том, как он держался. Он просил больше чем об исцелении своего тела. Не будь его здесь, Джейсон был бы сейчас мертв. Даже у ликантропа есть предел травм, которые он сможет выдержать.
Джейсон поднес мою ладонь ко рту и лизал ее длинными, медленными движениями.
– Тебе нужна другая рука? – спросила я.
– Она высохнет прежде, чем он до нее дойдет, – сказала Люси.
Я смотрела на нее, начиная потихоньку ненавидеть. Ненавидеть за то, что она была в постели Ричарда. За то, что делала с ним вещи, которые я никогда не позволю себе сделать.
– Верлеопардам не нужна кровь, – сказал Ричард. – Он вылечится и без этого.
Я посмотрела на него и протянула руку Зейну. Он подполз ко мне, опираясь на колени и здоровую руку. Я смотрела на Ричарда, когда Зейн взял мои пальцы в рот. Он сосал их с той же жадностью, с которой голодный ребенок подбирает последние крошки пирога.
– Он мой, Ричард. Так же, как и Джейсон. Я Нимир-ра и лупа.
Ричард встал.
– Я знаю, кто ты, Анита.
Я покачала головой.
– Ты представления не имеешь, кто я, – говоря это, я чувствовала растущее теплое присутствие. Словно ключ теплой бьющей вверх воды, во мне поднимался мунин. Иногда действие метки Ричарда было чем-то похожим. Или это просто вызывало у меня такие ощущения. Вожделение, или гнев, или и то, и другое. Я не боролась с мунином.
Марианна сказала, что, если я перестану сопротивляться, он не будет иметь надо мной такой силы. Я даже не была уверена, что могу полностью его одолеть. Большее, на что я была способна – контролировать его. Я позволила ему хлынуть наружу, вниз по рукам в двух мужчин.
Джейсон обрабатывал уже мое запястье, язык двигался там, где под кожей расположены вены. Запах крови, такой близкой к поверхности, заставил его колебаться. Его здоровый глаз смотрел на меня снизу вверх, широко открытый, немного испуганный.
Я улыбнулась ему, и это была не совсем моя улыбка. В ней была и я, но точно не одна. Мысли Райны поверх моих, словно пелена. Они окрашивали все, что я видела. Ее тело, наше тело, то, чего оно хотело, чего оно страстно желало – это чуть не заставило меня убежать с воплями. Но если я буду осторожна, то смогу использовать ее так же, как она использует меня. Будто поднимаешься по узкой и крутой лестнице с чашкой, до краев наполненной обжигающе горячим кофе. Осторожно, осторожно, а то прольется и обожжет.
