– Не знаю, не обращала внимания. Наверное, это профессиональная болезнь. Я же филолог… «любитель слов» в переводе.
– С какого языка? – не постеснялся своего невежества Кемаль.
– С греческого, – устало вздохнула Айше. – Пойдемте. Сейчас будете делать вид, что верите в астрологию.
– Постараюсь.
Они вышли из квартиры, и Кемаль машинально нажал кнопку лифта, когда увидел, что Айше уже сделала шаг по направлению к лестнице.
– Я забыл, что вы всегда ходите пешком.
– А хвастались своей памятью, – поддела она, уже начиная спускаться.
– Я не хвастался, – возразил Кемаль, идя за ней. – Я видимо, не так выразился: не «забыл», а «не сразу вспомнил». Я же не филолог.
– А фамилию героя из романа Достоевского тоже не могли вспомнить? – каблучки домашних туфель постукивали уже на пол-этажа ниже.
– Так он же не подозреваемый и не свидетель, которого я допрашивал. И его имени нет в полицейском компьютере, хоть он и убийца, – Кемаль прибавил шагу и почти сравнялся с Айше.
Они дошли уже до второго этажа, когда свет на лестнице погас.
– Черт, – негромко сказала Айше. – Вечно этот свет выключается, когда я где-то посреди лестницы и далеко от выключателя. Сейчас я включу, – держась одной рукой за перила, а другой на всякий случай ухватившись за руку Кемаля, она пыталась определить, есть ли еще под ногой ступеньки. Они были.
– Из-за этой лестницы я даже придумала похожий эпизод для романа: героиня тоже идет по лестнице, и вдруг гаснет свет. Только там все специально подстроено, чтобы на нее страху нагнать. Причем тот свет автоматически не отключается через три минуты, как в нашем подъезде.
Оказавшись на лестничной площадке, Айше, прекрасно знавшая, где находится выключатель, уже протянула к нему руку, когда прямо возле нее послышался какой-то шорох. Она, не успев испугаться, включила свет – и отшатнулась, увидев перед собой госпожу Мерием, выглядывающую из своей двери.
– Ой, добрый вечер, госпожа… – начала было Айше, но, всмотревшись в лицо соседки, переменила тон:
– Что с вами? Что случилось, госпожа Мерием? Вам плохо?
– Айше… – каким-то безумным шепотом сказала Мерием, – она… она мне позвонила. Только что.
– Кто позвонил? Не волнуйтесь, пожалуйста. Вот и господин Кемаль здесь. Что случилось? – повторила она вопрос, видя, что испуганная Мерием как будто вообще не понимает, что ей говорят.
– Она позвонила. А я не сделала ничего плохого. Я только хотела помочь полиции. Как доброжелатель. Значит, это не она…
– Кто не она? О чем вы говорите, госпожа Мерием? – вмешался Кемаль, надеясь, что при виде полицейского пожилая дама заговорит более вразумительно.
– Ни о чем, – отрезала вдруг Мерием. – Я не с вами разговариваю, а с Айше. И вообще больше ни слова не произнесу. И ты, Айше, ничего не говори. Это не она! А то она и тебе тоже позвонит. А это такой ужас, ужас…
Дверь резко захлопнулась.
Айше и Кемаль в недоумении переглянулись.
– Эта мадам всегда такая? – шепотом спросил сыщик.
– Вроде обычно нет, – тоже шепотом отозвалась Айше. – Бред какой-то: «она», «не она», «позвонит»… Я завтра с ней днем поговорю, если будет время.
Свет снова погас.
Айше сразу же нажала на выключатель, и ей почему-то стало безумно смешно. Она засмеялась, пытаясь одновременно объяснить Кемалю причины своего смеха, но не смогла выговорить ни слова. Когда вместо смеха она почувствовала озноб? Секунды – или минуты? – через две? Через пять? Через час?
– Доброжелатель… ужас… я с ума здесь сойду… Мерием уже сошла! Я не хочу ничего расследовать… я ничего не понимаю. И я боюсь. Я уже всех боюсь!
– Айше, Айше… Вы устали и много пережили за эти два дня. Сейчас снова погаснет свет, не бойтесь. Ничего не бойтесь. Я тоже пока ничего не понимаю, но мы во всем разберемся, обещаю вам. Ну, возьмите себя в руки.
И свет опять погас, и Айше не испугалась, а, закрыв глаза, прислонилась головой к его плечу и чувствовала, что озноб проходит, что ей тепло и спокойно в объятиях этого вчера еще незнакомого ей мужчины, и что лучше всего было бы так и стоять, полуобнявшись, и никуда не ходить, и не расспрашивать никого ни о каких девушках… о Лолитах – мелькнуло в мыслях откуда-то взявшееся слово. Кто-то его о ком-то сказал? В связи с чем? И что, интересно, произошло с Мерием? Айше поняла, что к ней возвращается способность мыслить, а вместе с ней и множество вопросов без ответов.
«Не найдешь ответа – не успокоишься. Не найдешь ответа – сойдешь с ума… – вертелось почему-то в голове. – А в романе у меня свет так и не включился. И никто не утешал героиню, не обнимал и не гладил по голове. Так что мне не так уж плохо!»
Она это или не она? Как бы узнать?
София проклинала тот день, когда она решила не вмешиваться в дела своих детей.
