Добрая Маделон привязалась к ней. Ни разу не уходила она из дому без того, чтобы не оставить на долю сироты сладких пирожков, пралинок или смешную какую-нибудь игрушку, отысканную ею в соседних лавках.
Со времени появления «леди Джэн» разговор между матерью и дочерью постоянно вертелся около сиротки-девочки. В те дни, когда Маделон удавалось быстро сбыть свой товар и прийти домой раньше обыкновенного, она всегда находила свою дочь вдвоем с «леди Джэн» и по той радостной улыбке, с которой малютка бежала к ней навстречу, добрая женщина ясно могла видеть, как живо девочка чувствует материнское внимание к ней совершенно чужой женщины.
Близкое знакомство «леди Джэн» с соседками не пришлось по сердцу мадам Жозен, и раз даже она заявила, что ей не совсем-то нравится эта дружба «племянницы» с хромой девочкой-соседкой, мать которой уличные ребятишки прозвали «Вкусной миндалинкой».
— Может быть, они и честные люди, и ребенка не испортят, но женщина, которую никто не называет «мадам», которая целые дни проводит за прилавком конфетной лавочки на улице Бурбонов, не может иметь благородных манер! — торжественно заявила Жозен, старавшаяся всеми силами придать себе вид знатной особы.
Все же «леди Джэн», несмотря на воркотню тети Поли, продолжала просиживать у соседок с раннего утра до позднего вечера. Она обедала вместе с Пепси, выучилась щелкать щипчиками и чистить миндаль и орехи до того проворно, что Пепси с ее помощью оканчивала свою работу в какие-нибудь полтора часа и, таким образом, весь остальной день убогонькая могла посвятить своей маленькой приятельнице. Трогательно было видеть, какими чисто материнскими заботами Пепси окружала сиротку-девочку. Она умывала ей лицо, расчесывала шелковистые ее волосы, красиво расправляла складки платья, непременно сама завязывала широкий бант ее шелкового пояса, которому умела придать с искусством настоящей французской модистки особенно изящный вид. Каждый день она внимательно осматривала, хорошо ли вычищены розовые ноготки «леди Джэн» и ее белые, как жемчуг, зубы.
Пепси раз в неделю с образцовым терпением чинила чулки ребенка и пришивала пуговицы и тесемки к ее белью.
Как-то раз Жозен разворчалась не на шутку на привычку «леди Джэн» надевать ежедневно свежие белые платья и заявила, что она намерена заменить их цветными во избежание лишней возни и расходов. Негритянка «Мышка», славившаяся как искусная прачка, пришла в сильное негодование от такого намерения Жозен и, коверкая на свой лад французский язык, упросила разрешить ей стирать, крахмалить и гладить белые платьица сиротки-девочки.
Таким образом, «леди Джэн» была каждый день красиво одета. Постепенно грустное выражение ее личика совсем изменилось: она пополнела, щеки ее порозовели, и, глядя на этого милого ребенка, появлявшегося постоянно с голубой цаплей на руках, все жители улицы «Добрых детей» ласково улыбались, приветливо кланялись сиротке и принимали живейшее участие во всем, что ее касалось.
Худенький, сморщенный старичок француз по фамилии Жерар, который содержал овощную лавочку рядом с квартирой Маделон, говорил, что для него день не день, когда прелестное личико «леди Джэн» не появится в их тихом переулке. Старичок весь сиял при звуке приятного детского голоска, раздававшегося по утрам перед его прилавком.
— Доброго утра, мосье Жерар! Тетя Полина просит вас отпустить луку.
Овощи тотчас выдавались, а обычная маленькая прибавка в виде горсти орехов, спелого апельсина или карамелей принималась с обворожительной улыбкой.
Мосье Жерар, необыкновенно кроткий, вежливый старик, редко вступал в разговоры с покупателями. Детей он положительно терпеть не мог, потому что некоторые шалуны из соседних домов постоянно насмехались над ним. По наружности старичок был действительно смешон. Его сморщенное безбородое личико напоминало печеное яблоко. Он выходил на улицу не иначе, как повязав свою лысую голову красным носовым платком, концы которого болтались у него под подбородком. Необычайно широкие панталоны, плисовая куртка и белый фартук чуть не до пола составляли обычный его наряд.
Весь день напролет старичок сидел на своем деревянном стуле перед прилавком, на котором были разложены апельсины, яблоки, сладкий картофель, лук, кочаны капусты и даже пахучий чеснок. В свободные минуты мосье Жерар не сидел сложа руки: вечно он что-нибудь чинил, клеил, штопал. Не тратясь на прачку, он сам стирал свое белье, клал заплаты на платье и штопал свои чулки. Нимало не конфузясь, если его заставали за таким занятием, он при входе каждого покупателя прехладнокровно откладывал в сторону чулок, иголку с ниткой и отбирал требуемый товар.
