У Рэйфа подогнулись колени, и он покачнулся. Ксандер же стоял неколебимо и уверенно. На его лице не дрогнул ни единый мускул. Рэйф едва не рухнул на пол, когда Ксандер медленно повернулся, протягивая к нему раскрытую ладонь с поблескивающим на ней кольцом с изумрудом.
– Это я верну Лиане, – негромко, но отчетливо произнес он. – Уверен, она места себе не находит, волнуясь о том, где его обронила.
У Рэйфа зазвенело в ушах.
Все вокруг замерло.
Свет вдруг стал слишком ярким, а тени – слишком темными.
Он забыл, что нужно дышать.
Каждый шаг, сделанный братом по направлению к двери, заставлял Рэйфа вздрагивать, но он не мог ни пошевелиться, ни заговорить, ни что-либо предпринять. Он осознавал и одновременно не осознавал происходящее, тонул, хотя умел плавать, падал, хотя пытался взлететь, был неподвижен, хотя всеми силами стремился действовать.
Ксандер переступил порог и стал закрывать дверь.
– Подожди!
Рэйф бросился к нему, вцепился в дверь, как утопающий в спасательный круг, и открыл ее. Ксандер остановился и бросил на него взгляд через плечо. В его лавандовых глазах плескался океан боли.
Слова оказались такими незначительными, что он не смог выговорить их.
Но лишь потому, что Рэйф никогда не трудился объяснить, рассказать брату правду.
Все это лишь отговорки – отговорки для страшного предательства, которое, как в глубине души понимал Рэйф, простить нельзя.
И магия тут ни при чем. Как и факт, что он влюбился в Лиану, прежде чем осознал, кто она такая, а когда понял, всеми силами старался держаться на расстоянии.
И потерпел поражение. Прошлой ночью он знал, что делает, – как и во все предыдущие ночи. Знал – и ему было плевать.
Говоря откровенно, он поступил бы так снова.
У Рэйфа имелось свое объяснение – любовь стоит любой цены. Даже если ее проявление мимолетно, как пролетающая по ночному небу звезда, – исчезла, не задержавшись ни на миг. Все равно оно того стоило. Ему никогда не забыть, как Лиана смотрела на него – как на воплощение всех приключений, мечтаний и желаний. Это воспоминание, более могущественное, чем любая магия, будет до самой смерти клеймом выжжено в его сердце.
– Прости ее, – прошептал Рэйф. Сам он прощения не заслужил, но хотел, чтобы брат и Лиана были счастливы. – Я не… я никогда не вернусь.
Ксандер отвернулся и ушел, не сказав ни слова.
Рэйф уставился на пустое место, где только что стоял брат. Он смотрел, смотрел и смотрел, пока глаза не начало жечь так отчаянно, что, кажется, вот-вот выступит кровь. Наконец он развернулся, подобрал мешок и ушел. Ему требовалось посетить еще одно место, прежде чем навсегда распрощается со своей родиной.
– Я не знаю, где оно, Кэсси, – взвизгнула Лиана, отбрасывая одеяло с кровати, шаря под подушкой, потом опускаясь на четвереньки на пол в попытке что-то там нащупать. – Я должна найти его! Должна!
– Все в порядке, – мягко произнесла подруга. – Успокойся.
Успокойся.
Успокойся!
Стук в дверь вернул ее в настоящее.
Кэсси положила руки Лиане на плечи, чтобы успокоить.
– Я продолжу поиски кольца, а ты постарайся расслабиться. Оно отыщется, прежде чем принц придет за тобой, обещаю!
Едва слова слетели с губ Кэсси, Лиана поняла, что кольцо безвозвратно утрачено. Оно было на ней за ужином и потом, во время танцев, а дальше она уже не могла припомнить. Ночь, проведенная с Рэйфом, виделась ей одновременно и кристально ясной, и погруженной в тени, будто две ее ипостаси вступили в борьбу друг с другом: одна старалась удержать в памяти все до мельчайших деталей, вторая – с не меньшим тщанием стереть предательство. Должно быть, она обронила кольцо с изумрудом в комнате Рэйфа, но вернуться туда не может – только не после всего, что случилось. Только не при свете дня, когда даже прикосновение солнечных лучей к коже кажется обвиняющим.
