Он оказался непохожим ни на одного виденного ею ворона. Его глаза цвета полуночи туманили гневные штормы, но при этом они смотрели ясно и пронзительно, как молнии. Его волосы походили на расплавленное золото, кожа хранила поцелуи солнца, а на носу виднелась россыпь веснушек. За его спиной не поднималась пара крыльев, как и у всех жрецов, а шелковая туника казалась неподходящей по размеру. Ее край сантиметра на два не доходил до пола, разрушая иллюзию того, что избранные богами не ступают по земле, но скользят по воздуху. Из-под туники виднелась пара грубых поношенных башмаков, заляпанных грязью, которые также не вязались с общим обликом. Внешний вид жреца разволновал Лиану, а выражение лица – нахмуренные брови, бушующая в глазах буря с магическими водоворотами – и вовсе заставило замереть на месте. Он будто ожидал ответа, дать который могла она одна.
Лиана открыла рот.
Но прежде чем она сумела произнести хоть слово, мир разлетелся на куски.
Кэсси притаилась в темном углу комнаты, наблюдая за понурой одинокой фигурой на балконе с поникшими и опустившимися до пола обсидиановыми крыльями, висящими на спине мечами-близнецами в ножнах и валяющимися у ног двумя мешками.
Отыскать Рэйфа было нетрудно.
После долгих недель ожиданий и наблюдений Кэсси точно знала, куда он отправится, когда будет чувствовать, что его мир рассыпается на части. Он так же предсказуем, как Лиана. Единственным, кто действительно удивил ее, оказался принц с его непоколебимой преданностью и упрямой неспособностью видеть зло в людях, которых он любит. Необходимость манипулировать им оставила глубокий шрам у нее на сердце, а столкновение его с жестокой реальностью добавило еще один пункт к длинному списку поступков, о которых она сожалеет. Но иного выбора не было. Ксандер – единственный человек, который тосковал бы по Рэйфу, заметил бы его отсутствие и отправился на поиски. Однако теперь он точно знает, кем является его брат на самом деле. И Рэйф остался один, что Кэсси и требовалось.
Потому что развязка близка.
Скоро появится знак.
Весь день она ощущала магический зуд под кожей и разлитое в воздухе напряжение, от которого волосы вставали дыбом и теснило в груди. На небе сверкали вспышки. Любой, наделенный магией – что ж, любой, наделенный магией, не страдающий от разбитого сердца и не исполненный мрачного отчаяния, – был бы дураком, если бы не сумел распознать признаки, свидетельствующие о приближении чего-то очень значительного.
Кэсси готова – готова довести начатое до конца, быть рядом со своим королем и королевой, и со своей матерью тоже. Больше никакой двойной жизни. И никакой лжи. Только свобода.
Рэйф – ее последнее задание.
Заключительное.
Скрытая из виду, она стояла в тенях сожженной комнаты в нижнем ярусе замка, куда никто из воронов никогда не заглядывает.
Оттянув тугую тетиву лука.
Ее глаз верен, стрела направлена точно в цель.
Кэсси выжидала прихода неизбежного, как и обещала своему королю.
Стоящая подле него Лиана упала. Ее тело выгнулось болезненной дугой, позвоночник искривился, а ноги оторвались от земли, когда чьи-то невидимые руки подхватили ее и подняли в воздух, лишь крылья и ступни волочились по земле и камням.
– Ли…
Ксандер замолчал, когда некая сила внезапно ударила его в грудь, и он упал, отброшенный назад, к деревьям. Подняв голову, он с ужасом обнаружил, что тело Лианы начало мерцать. От ее кожи исходило яркое свечение, озаряющее окружающее пространство, будто кто-то рассыпал в воздухе алмазную пыльцу, а сама Лиана превратилась в упавшую с неба звезду. Или стала еще одним божественным камнем, сделанным из золота, а не из глубоких теней. Ксандер не знал, сколь долго он пролежал на земле без движения, глядя на Лиану широко раскрытыми глазами, в которых отражалась странная смесь благоговения и ужаса, не в силах ни пошевелиться, ни отвести взгляд, ни заговорить, ни что-либо предпринять.
Наконец, все прекратилось.
Ее тело опустилось на землю, словно перерезали удерживающие в воздухе нити.
Ксандер вскочил на ноги.
Крики тысяч воронов заставили его замереть на месте. Все находящиеся в священном гнезде птицы разом взлетели с ветвей деревьев, собрались в огромную черную тучу, заполнившую клетку. Хлопанье их крыльев слилось в зловещий рев. Птицы пытались пробиться сквозь прутья решеток, удерживающих их на протяжении всей жизни. Но не было выхода для скопления эбеновых перьев, заслонивших свет солнца.
Земля заходила ходуном, священное гнездо закачалось, и Ксандер взмыл в воздух по примеру собратьев-птиц. Вверх по стволам деревьев побежали трещины. Ветви стали отламываться и падать. К шуму тысяч крыльев добавился шелест листьев и утробный стон из недр земли. Почва начала крошиться, рассыпая повсюду облака пыли, а парящий в воздухе божественный камень задрожал. Как ни странно, хаос не затронул Лиану, находящуюся в самом эпицентре. На ее лице отражалась странная смесь умиротворения и боли. Земля под ней дрожала, отбрасывая ее то в одну сторону, то в другую, но ее глаза оставались закрытыми, а крылья поникшими.
