Ворвавшиеся служанки нашли Лиану безучастно стоящей в центре комнаты. Она словно раздвоилась, и теперь ее душа наблюдает со стороны, как с тела снимают ночную сорочку, как тщательно укладывают волосы, наносят на веки тени, а на щеки – румяна. Лиана смотрелась в зеркало, не уверенная, чье отражение в нем видит – принцессы-голубки, королевы воронов или гротескное, оказавшееся недееспособным сочетание их обеих.
Ее свадебное платье было ониксовым по краю, переходящим в угольно-серый на подоле, потом в светло-серый и, наконец, в цвет слоновой кости на корсаже. Пышная юбка расшита бриллиантами и опалами, переливающимися всеми цветами радуги. Украшающие вырез горловины жемчужинки отлично гармонировали с ее темной кожей. Руки оставались обнаженными. Сзади платье имело низкий вырез для крыльев, отделанный черным как символ ее трансформации. На шею Лиане надели венок из жестких черных перьев Ксандера, представляющийся ей руками, сжимающими горло так сильно, что едва удавалось дышать. Скорее всего, это ей только казалось, поскольку, судя по отражению в зеркале, выглядела она очень эффектно. Перья Ксандера поблескивали у нее под подбородком, обрамляя лицо, прикрывая голые плечи и спускаясь на спину, как продолжение ее собственных крыльев. В таком виде она готова к свадьбе.
При этой мысли сердце забилось еще быстрее и настойчивее – и так болезненно, что Лиана испугалась, как бы не лишиться чувств.
– Лиана.
Голос Ксандера застал ее врасплох. Ахнув, она повернулась к нему. Он стоял в дверном проеме, опершись о него плечом, со скрещенными на груди руками. Одет принц был в черное – некую смесь формального шелкового камзола с кожей – и выглядел очень по-королевски, как воплощение самого Таетаноса. К его груди был приколот пучок ее белых перьев, а с шеи свисала печать – темный перстень с обсидианом, который каким-то образом умудрялся блестеть. Его лавандовые глаза были холодны, точно лепестки цветка, оледеневшие холодным днем. При виде его Лиана замерла.
– Ксандер, – прошептала она чуть слышно – голос подвел ее. Лиана метнула взгляд в сторону Кэсси, но та едва заметно отрицательно покачала головой и состроила гримасу, скользя глазами от принца, стоящего в одном конце комнаты, к принцессе в другом и обратно.
Оттолкнувшись от дверного косяка, Ксандер вошел в комнату. Лиана не знала, сколько времени он там простоял, наблюдая за ней, прежде чем решил обозначить свое присутствие. При приближении Ксандера служанки разбежались в разные стороны, стараясь стать невидимками.
– Подумал, что будет нелишним сопроводить тебя до кареты, – сообщил он, царапая голосом, как ножом. В его тоне таилась скрытая угроза. – Чтобы ты ненароком не потерялась.
На его губах появилась улыбка, но она была пуста и лишена теплоты, к которой Лиана привыкла. Она сглотнула, чтобы справиться с подступающей к горлу тошнотой, и кивнула.
– Да, спасибо. Это очень мило с твоей стороны.
Ксандер протянул ей руку.
Лиана приняла ее.
Они вышли из комнаты вместе и неспешно зашагали по коридору. Однако воздух между ними звенел от напряжения, так что Лиане хотелось сбежать, расправить крылья и улететь далеко-далеко. Ксандер двигался медленно и ровно, механически поднимая и опуская ноги.
– Как прошло твое утро? – тихо поинтересовалась она.
– Познавательно, – ровным тоном отозвался он. – А твое?
Лиана улыбнулась, надеясь тем самым избавиться от сковывающего грудь напряжения.
– Несколько хаотично, но, как видишь… – она кивком указала на свое платье, – я сумела собраться к сроку.
– Так, значит, ты готова? – уточнил Ксандер.
– А? – сдавленно пробормотала Лиана, не в силах произнести ничего более вразумительного.
– Ты
С ее губ сорвался негромкий нервный смешок.
– Ну конечно, Ксандер. Разве не таково наше предназначение с рождения?
Они вышли во двор замка, но Ксандер остановился в тени. В нескольких метрах в ярком свете солнца их ожидала золоченая карета, которая в составе свадебного кортежа должна прокатиться через духовные врата и доставить своих пассажиров к находящемуся в пригороде священному гнезду.
– Можешь пообещать мне, Лиана? – спросил Ксандер, беря ее руку в свои. – Пообещать, что, принеся обеты, будешь придерживаться их до конца жизни? Что не нарушишь их?
В его словах заключался куда более глубокий подтекст, от которого сердце камнем ухнуло вниз и засосало под ложечкой.
– Обещаю, – отозвалась она, глядя ему прямо в глаза, чтобы показать, что ничего не скрывает. Прошлое осталось в прошлом, как бы болезненно эта идея ни воспринималась. Аны больше нет. Хватит мечтать об иной жизни и иной судьбе. Как только обеты будут принесены, останется только Лиана Таетанус. Она не сомневалась в этом.
Ксандер потупился.
