у меня на тумбочке Диккенса. Там у него есть, по-моему, очень
справедливые слова. Он говорит: любовь - это слепая
преданность, беззаветная покорность, самоунижение. Это,
когда веришь, не задаешь вопросов, наперекор себе и всему
свету, когда всю душу отдаешь мучителю! Ведь это главное в
373
человеке! Величие души. Человек силен верой, духом. В вере
источник подвига. Как вы думаете, когда человек впервые
запел? - спросил он, сверкая возбужденными глазами. Хмурое
лицо его оживилось, порозовело.
- Очевидно, когда научился извлекать огонь, - не очень
твердо ответила Таня.
- Когда влюбился, - вполголоса, с нажимом сказал он.
- Но ведь вечной любви не бывает? - В тоне и во взгляде
ее был вопрос.
- Бывает, - твердо ответил Силин. - Это когда сходятся
родственные души.
- А вам не кажется, что это несбыточная мечта?
- Не кажется. - Силин отрицательно покачал головой.
- Теодор Драйзер говорил, что любовь - загадочное,
необъяснимое творение духа, которому сильные подвержены
больше, чем слабые. Вы человек сильный, так мне кажется.
- А мне кажется, что вы тоже не слабый. Не сочтите за
комплимент: вы - красивая женщина, и яркость вашей красоты
в скромности. Вы воплощаете душу России. И вы оправитесь
от жестокого удара судьбы. И Россия оправится.
- Вы в это верите? В Россию? В обществе столько
накопилось зла, что, кажется, добру его не одолеть.
- Не согласен: добро сильнее зла.
- Но оно доверчиво, беззащитно, милосердно. Мне
кажется, порядочного человека сейчас трудно найти. Все
испоганились.
- Это зависит от того, где вы его ищете. Конечно, вы не
найдете его среди "демократов" и богатых. Ищите среди тех,
которых "демократы" называют красно-коричневыми, ищите
среди патриотов. Я вам скажу, что честные люди не бывают
богатыми и наоборот - богатые честными. Этот вывод я
сделал из своей служебной практики. Понятно, каждый
человек стремится к богатству, многие к славе. Но и слава, и
богатство, добытые нечестным путем, непрочны, как надувной
пузырь. Того и гляди - лопнет.
"А ведь он прав", - подумала Таня, вспоминая Евгения. А
Силин уже разговорился, ему хотелось излить свою душу до
конца. - Вот вы спросили о причине распада моей семьи. Ваша
семья распалась, как вы сказали, по вашей инициативе. Моя -
по обоюдной. И дело не только в любви, доверии. Опять же
дело в богатстве. Жена моя, бывшая, насмотревшись на
шикарную жизнь так называемых "новых русских", пожелала
374
миллионов. И не только пожелала, потребовала. А где их
взять, спрашиваю. А она: "Пораскинь мозгами, сейчас только
лентяи не берут, а ты, мол, судья, у тебя, мол, есть
возможности, используй их". - Он на минуту умолк, плотно сжав
губы, глаза потемнели, лицо сделалось угрюмым. - Однажды
прихожу с работы домой, а она ко мне такая веселая, ласковая
кошечка, выходит из спальни в прекрасной норковой шубе.
"Посмотри на мою обнову. Как тебе? И совсем недорого, за
гроши по нынешним временам". Я-то знаю, что это за гроши.
"Откуда у тебя?" - спрашиваю. "Да тут, говорит, одна дама
предложила. Богатая дама. Ее мужа посадили за какие-то
пустяки". И дальше выясняется, что я должен разбирать дело
ее мужа-вора и негодяя. Мне стоило труда не взорваться. Хотя
я вообще-то не взрывчатый, достаточно хладнокровный. И я ей
отчеканил железные слова: немедленно, сейчас же верни эту
шубу. Я был возмущен до глубины души. Она же отлично
знала, что на подобные штучки у меня твердый взгляд. И все
же решилась, поддалась соблазну.
Силин умолк. Черты его лица резче обозначились.
Добрые, серые глаза ожесточились.
- И как же... дальше? - осторожно полюбопытствовала
Таня. - А что дальше? - он вскинул на нее несколько
недоуменный и уже оттаявший взгляд: - Снесла, вернула в тот
же день. Да иначе и не могло. Тут я непреклонен. То была
последняя капля в чашу моего терпения. Правда, и до того
между нами не было лада, а тут произошло полное
отчуждение. Главное, что она не понимала не только
преступности своих действий, но и их аморальности.
Силин пододвинул к Тане вазу с сушками, на его
непреклонном лице проскользнула тень умиротворения.
- Угощайтесь сушками, Татьяна Васильевна. - Он с
облегчением вздохнул, будто отлегло от сердца, в глазах
появились насмешливые искорки. - Я вот вспомнил слова
одного мудрого грека, который сказал, что лучше хорошей
жены ничего не бывает на свете, и ничего не бывает ужасней
жены нехорошей. - И, взглянув украдкой на Таню, прибавил: -
Это в равной мере можно отнести и к мужьям.
Таню подмывало спросить: "А вы - хороший муж?" Но она
почему-то спросила совершенно как бы и не к месту:
- Я вижу, вы - человек начитанный. Скажите, как вы
относитесь к связи Тургенева и Полины Виардо?
375
Вопрос для него был несколько неожиданным, застал его
