собранный и хладнокровный, он как-то мельтешил, пытался
что-то сделать, давать какие-то совсем не обязательные
распоряжения своим подчиненным и тут же их отменял,
рассеянно выслушивал сотрудников и со всем соглашался. На
телефонные звонки не отвечал, с Наташей был подчеркнуто
любезен, даже ласков, а с Любочкой напротив - холоден и сух,
как будто избегал ее, что озадачивало настороженную,
бдительную любовницу. До сего дня она была в волнении: а
вдруг он в последние часы передумает, или что-нибудь
непредвиденное помешает осуществлению их замысла.
Скорей бы в Шереметьево...
Прощание с Москвой наметили в ресторане "Савойя".
Был заказан отдельный столик на двоих, сервированный
изысканными блюдами. Но к удивлению Любочки, Евгений
почти не дотрагивался до любимых яств и выпил только один
фужер шампанского, был напряжен и сосредоточен, с
подозрительностью осматривал присутствующих в зале и, не
дожидаясь горячего блюда, решил уходить, подгоняемый
чувством неуверенности и обуявшего его страха. На
лестничной площадке Любочка не могла найти свои ключи от
квартиры, и Евгению пришлось открывать своими. Потеря
ключей огорчила Любочку.
- Ну где я их могла "посеять"? Как это могло случиться? -
досадовала Любочка, мысленно соображая, когда и как она
могла обронить ключи.
Но не столько ключи, сколько состояние Евгения ее
беспокоило. Черт с ними с ключами, родителям она оставит
ключи Евгения. А вот что с ним, что творится в его душе? А то,
что творится там неладное, она догадывалась по его
378
поведению. Дома он спросил, нет ли у нее коньяка и чего-
нибудь "пожевать". В холодильнике наелось и то и другое. "Но
почему же он в ресторане не стал "жевать" и не заказал
коньяка?" - недоумевала Люба, вслух же произнести этот
вопрос не решилась, Она поставила на стол икру, начатую
бутылку коньяка и одну хрустальную рюмку.
- Почему одну? А ты что, не хочешь разделить со мной? -
Он указал глазами на коньяк.
- С превеликой радостью, - ответила Люба, и розовое
лицо ее засияло счастьем. Изо всех сил она старалась
угождать любимому, а она действительно любила Евгения
пылкой, страстной любовью и готова была исполнить все его
желания и прихоти, особенно в эти, как она считала,
решающие для них дни. У них было по два заграничных
паспорта - на настоящие и вымышленные имена. Евгений все
предусмотрел, и тем не менее тревога и сомнения напирали на
него со всех сторон. В фальшивых паспортах они значились
как супруги, и теперь, наполнив рюмки коньяком, он сказал, не
вставая из-за стола:
- Я хочу выпить за здоровье и удачу молодых - Людмилы
и Павла Петровых. - Так они значились в фальшивых
паспортах.
Опорожнив рюмку, новонареченная Людмила бросилась к
новоиспеченному Павлу Петрову и страстным поцелуем
опечатала уста новобрачного. Она была слишком возбуждена,
как наэлектризованная; казалось, прикоснись к ней, и ударят
искры. - У нас сегодня будет брачная ночь, - сияя от счастья,
лепетала Любочка-Людмила. - Да, милый? Ты хочешь брачную
ночь?В ответ Евгений снова наполнил рюмки и, вымученно
улыбнувшись, сказал:
- Давай за брачную ночь.
Безумной ночи, которую замышляла Люба, не
получилось: Евгений был пассивен, словно отрешенный от
земных наслаждений. Исцелованный весь с головы до ног, он
оставался безучастным, как бы отсутствующим, и никакие
ухищрения Любочки и ее безумный пламень не в состоянии
были его зажечь. Наконец успокоившись и приутомившись, она
спросила:
- На Кипре мы обвенчаемся? Я хочу венчаться.
- А ты крещеная? - почему-то спросил Евгений.
379
- Конечно, - решительно подтвердила Любочка и
уточнила: - В позапрошлом году отец Артемий меня крестил.
- Почему так поздно? Ты верующая?
- Раньше я как-то была безразлична к религии. Меня она
не интересовала. В церковь заходила всего дважды и то из
любопытства. А теперь, когда многие обратились к религии...
- И ты за компанию, поскольку это модно.
- Ну, не совсем так. А разве ты?..
- И я такой же, как все или многие, вроде тебя, -
откровенно признался Евгений и прибавил: - Мы гоняемся за
модой, это инстинкт стадности.
В комнате было душно, они лежали обнаженными,
изморенными. Люба - в состоянии блаженства, Евгений - в
отрешенности и усталости. Его разморило. Он лениво
выталкивал из себя вялые слова, не очень заботясь об их
смысле. А она ластилась к нему набалованной кошечкой и
сладко мурлыкала:
- Женечка, любимый, ты веришь в судьбу? - И не
дожидаясь ответа, продолжала: - Наша встреча - это судьба,
самим Богом назначенная. Мы созданы друг для друга. Ты не
находишь? У нас много общего, в характерах, даже во
внешности.
Он не находил, но фразу эту где-то слышал или читал.
