– Он самый. Да к тому же молодой, еще робкий, неуверенный в себе. – И вдруг спросил: – Мы с Амуром вам не помешаем? Вы позволите присесть?
Таня не возражала, лишь искоса посмотрела на собаку, заметив то ли с опаской, то ли с восхищением:
– Какой богатырь! А он не…
– Не беспокойтесь: с добрыми людьми он добряк, со злыми – беспощадно зол. Вы, я вижу, женщина не просто добрая, а как бы вам сказать, чтоб не сочли за комплимент, очаровательно добрая.
Таня была настроена дружелюбно к этому крупному, но не тучному мужчине с тяжелой копной темнорусых волос и проницательными глазами, которые смотрели открыто и прямо из-под густых бровей. В его простодушных мягких манерах чувствовалась сердечность, доброта и душевная щедрость. «А он не лишен обаяния», – решила Таня, с любопытством поглядывая то на собаку, то на ее хозяина. В глазах ее таилось неотразимое очарование.
– А как же вы с ним в транспорте? – поинтересовалась она.
– Да ведь мы тут недалеко живем, на улице Королева. – Говоря «мы», он явно имел в виду себя и Амура. – А вы издалека сюда добрались?
– Я еще ближе, с первой Останкинской. Знаете эти голубые корпуса?
– Так мы с вами соседи. Это хорошо. «Почему хорошо и что в этом хорошего?» – подумала Таня и спросила:
– Почему вы его Амуром назвали?
Пес, услыхав свое имя из уст незнакомки, очень осторожно, как будто даже извиняясь, положил свою голову на колени Тани.
– Амур, ты ведешь себя слишком фамильярно. Это неприлично для воспитанной собаки, – ласково пожурил пса хозяин.
– Ничего, я его прощаю, он, видно, добрый.
– Он несомненно добрый. Но тут есть своя причина такого поведения.
– Какая же? Если не секрет… – сорвалось у Тани.
– Особого секрета нет, – без охоты молвил хозяин. – Мы с вами еще не познакомились. Мой батюшка Харитон Силин нарек меня Костей, следовательно я Константин Харитонович. А как вас звать-величать? Извините, я не хочу быть навязчивым, можете не отвечать.
– Ну почему же, тем более мы соседи. Меня зовут Татьяной Васильевной. Я врач-терапевт.
И одарила его долгим взглядом. Он правильно понял этот взгляд и ответил просто:
– Я судья.
– А почему вы назвали свою собаку Амуром?
Снова услыхав из ее уст свое имя, пес поднял на Таню умные доверчивые глаза и ласково потерся о ее ноги. Силин добродушно и в то же время как-то страдальчески усмехнулся, как будто вопрос ее для него был непростым, проговорил как бы размышляя:
– Амур – великая река. И Амур – бог любви. Кому отдать предпочтение? Я отдал последнему. Вы спросите – почему? Да очень просто. Любовь – это божественный дар всевышнего, ниспосланный всем земным тварям и в первую очередь человеку. Кстати, многие животные, птицы не чужды этого дара. – Он говорил медленно, неторопливо и весомо выкладывая слова. – Вот он, – кивок на собаку, – ласково положил на вас свою голову. Выдумаете, почему? Тут есть веская причина. Недавно он расстался с любимым человеком, своей хозяйкой. Он тоскует по ней. И вы напомнили ему ее, и он дарит вам свою ласку.
Силин умолк. Он думал: продолжать начатое, в сущности интимное, да еще первому встречному? Вообще он отличался болезненной застенчивостью и был удивлен, что вдруг разговорился с этой привлекательной женщиной, внушающей доверие и симпатию. Таня поняла, что задела что-то сокровенное, запретное и почувствовала некоторую неловкость:
– Извините, мне, наверно, не следовало…
– Нет, нет, тут совсем не то, о чем вы могли подумать, – поспешно перебил он. – Все гораздо проще и, я бы сказал, банально: на днях моя жена уехала в Штаты. Насовсем. Официально получила развод и уехала. А мы остались, нам с Амуром не нужны никакие Америки. (Он умолчал, что осталась с ним и его дочь Ольга – студентка МГУ.)
– Я даже не знаю, как мне… выразить вам свое сочувствие или… – в некоторой растерянности проговорила Таня.
– Сочувствие? Да нет же, скорее «или», – добродушно заулыбался Силин. – Во всяком случае, разлука была без печали. Вот только Амур. – Он потрепал собаку по голове. Таня обратила внимание на его руку – сильную, твердую, с крупными, как желуди, ногтями на довольно тонких пальцах. Удивительное прямодушие судьи, его откровенность вызывали в ней ответную симпатию. И она, преодолевая внезапное смущение, не дожидаясь его любопытства, которого, впрочем, могло и не быть, как-то непроизвольно сообщила:
– А мой сегодня тоже улетел в дальнее зарубежье, в Испанию.
Силин хотел спросить: «тоже насовсем»? Но решил не проявлять чрезмерного любопытства и промолвил, как бы размышляя про себя:
– Теперь все понятно.
– Что именно? – Таня уже пожалела о сказанном.
– У вас такие печальные глаза, Татьяна Васильевна, что мне подумалось: у этой девушки какая-то неприятность.
Сказанное так естественно слово «девушки» вызвало у Тани легкую улыбку, и, быстро погасив ее, Таня согласно кивнула:
– Да, теперешняя жизнь – одни сплошные неприятности.
– Неприятности? Нет, уважаемая, – кошмар. Иногда думаешь – а может это сон? Просто не верится, что такое возможно!.. История такого не знала.
– Приятно слышать, значит, вы патриот, – искренне похвалила Таня. – Для судьи это очень важно.
