Голубой лабиринт полностью

«И еще кое-что», — заметил Альбан. Эти слова словно отпечатались в сознании Барбо. «У вас может возникнуть соблазн открыть на меня охоту и таким образом ликвидировать еще одного Пендергаста. Я предостерегаю вас от любой подобной попытки. У меня есть замечательные способности выше вашего понимания. Довольствуйтесь моим отцом. Он единственный живет как паразит, питаясь богатством Иезекииля». А затем он оставил после себя обширный пакет документов, подтверждающих его историю, и, изложив свой план... растворился в ночи.

Барбо проигнорировал упоминание о неких «способностях», приняв его за бахвальство молодости. Он послал двух человек вслед за Альбаном: замечательных и опытных профессионалов. Один вернулся с болтающимся на ниточке глазом, а другой был найден с перерезанным горлом. И все это Альбан совершил вполне сознательно — на виду у камер безопасности Барбо.

«У меня есть замечательные способности гораздо выше вашего понимания». Действительно, у него были некие замечательные способности. Но они не были вне понимания Барбо. И это стало роковой ошибкой Альбана.

История, рассказанная этим самонадеянным выскочкой, выглядела слишком странно, чтобы быть правдой. Однако Барбо подробно ознакомился с переданным ему пакетом, чтобы расставить все точки над «i». И когда он прочел историю своей семьи, вспомнил симптомы своего сына, а в особенности, когда сам сдал анализы крови, он понял, что Альбан все же говорил ему правду. Это стало для него откровением. Открытием, превратившим его скорбь в ненависть, а ненависть — в одержимость.

В нагрудном кармане его костюма зазвонил сотовый телефон. Глядя в направлении горы Марси, Барбо вынул его из кармана.

— Да? — ответил он.

Всю следующую минуту он только слушал, что говорил ему собеседник, и костяшки его пальцев начинали медленно белеть от того, с какой силой он сжимал телефон. В его взгляде читалась смесь потрясения и ярости.

— Хотите сказать, — прервал он, — что он не только знает, что произошло, но и предпринимает шаги, чтобы обратить эффект вспять?

Он снова прислушался к голосу на другом конце провода. На этот раз он молчал дольше.

— Ладно, — сказал Барбо, наконец. — Вы знаете, что делать. И вам придется действовать быстро. Очень быстро.

Он повесил трубку, и проворно набрал другой номер.

— Ричард? Команда оперативников готова? Хорошо. У нас новая цель. Я хочу, чтобы ты подготовил их к экстренному развертыванию в Нью-Йорке. Да, немедленно. Они должны подняться в воздух в течение получаса.

И с этими словами он сунул телефон обратно в карман, развернулся и быстро покинул кладбище.

Констанс Грин прошла через парадные двери особняка на Риверсайд-Драйв только к шести часам вечера, вернувшись из полицейского участка. Она прошагала по коридору к столовой и пересекла выложенное мрамором пространство зала приемов. В помещении стояла полная тишина, нарушаемая лишь мягкой поступью Констанс. Казалось, что особняк давно покинут всеми его обитателями: Проктор еще не восстановился после аварии и до сих пор находился в больнице, миссис Траск готовила что-то далеко, в кухне, а доктор Стоун, вероятно, сидел наверху, подле постели Пендергаста.

Констанс прошла по украшенному гобеленами коридору мимо мраморных ниш, повторяющихся через одинаковые промежутки, и мимо стен, оклеенных розовыми обоями. Теперь она поднялась по задней лестнице, легко шагая по ступеням, чтобы свести к минимуму скрип старых половиц. Как только в длинном верхнем коридоре она миновала большое и отвратительное чучело белого медведя, то сразу повернула к двери, находящейся слева. Она положила руку на дверную ручку, вздохнув, повернула ее, и тихонько толкнула дверь.

Доктор Стоун бесшумно поднялся с кресла возле двери. Его присутствие раздражало Констанс, как и весь его облик: эта щегольская одежда, желтый галстук, черепаховые очки… А еще его беспомощность. Он был решительно неспособен сделать что-либо сверх оказания поддерживающей помощи ее опекуну. Констанс знала, что несправедливо судить его за это, но сейчас ее добродетели не хватало на справедливость.

— Я хотела бы остаться с ним наедине, доктор.

— Он спит, — сказал он, удаляясь.