Ночью Тиша долго не мог заснуть. После того как на петлюровскую армию напали деникинцы, ему полегчало. Теперь его служба в армии снова оправдывалась исторической необходимостью: бороться с провозвестниками «единой неделимой». А дальше? Дальше мысли почему-то возвращались к родному дому, к жене, к ребенку. Где-то послышалась музыка. Далеко, но звуки оркестра становились все отчетливее, и наконец Тиша различил уже и мотив. Играли марш «Черные гусары».
Бодрые звуки оркестра невольно вызвали у него улыбку: давно он не слыхал музыки. Но вслед за тем по спине пробежал озноб. Откуда оркестр? Чей оркестр? «Черные гусары»! Гусары? Он окинул взглядом солому, на которой вповалку спали казаки. Кроме него, никто больше не пошевельнулся. Не слышат! Тиша выбежал из клуни. Часовой, обняв винтовку, громко сопел носом.
Только на рассвете хватились и обнаружили — ночью бесследно пропал весь обоз. Крестьяне не могли объяснить толком, что случилось. Кто-то пришел с оркестром и погнал обоз на Васильков. Деникинцы были еще за Днепром. Значит, кто? Красные! Но Тиша настойчиво утверждал, что это были деникинцы.
— Почему вы так думаете? — допытывался атаман дивизии.
— «Черные гусары»! Марш! Я слышал отчетливо.
— Так-с, — проговорил наконец атаман, уставясь в землю. — «Черные гусары». Жалко обоза, но ничего не поделаешь. Значит, деникинцы. — И он почему-то вздохнул, глубоко и печально.
— А я думаю, красные, — сказал предводитель безымянного отряда, черный, как жук. И фамилия у него была — Жук. — Откуда тут взяться деникинцам?
— «Черные гусары»? Их еще можно нагнать!
Днем наконец все прояснилось. Возвратились трое обозных, и у каждого справка на руках: «Марковский полк. 2-й эскадрон. Первого сентября 1919 года (такой-то) отпускается домой из армии по демобилизации». А на словах приказ офицера: «Больше к своим не возвращаться».
— Целый эскадрон. Они и сами не надеялись встретиться с нами.
— Можно живьем забрать. Вон в том селе!
— Где? — поспешно спросил Жук.
Атаман Лизогуб молчал. На вожака отряда поглядывал искоса и недружелюбно. Его хлопцы, как потревоженный муравейник, уже подходили ближе, наводя страх своим диким видом даже на расхристанных казаков. В это время на дороге появился трубач с белым флагом. За ним на белом коне капитан в черном френче с «адамовой головой» на рукаве и еще двое всадников. Они остановились на пригорке. Навстречу им выехали, любезно улыбаясь, атаман Лизогуб и все командиры полков. Позади охал на пузатой кобыле предводитель повстанцев, волосатая грудь его выглядывала из распахнутой рубахи.
Капитан иронически кривил губы.
— Наши требования кратки, — объявил он, — складывайте оружие!
— А это видал? — перебил его Жук, тыча рукой за переднюю луку.
Капитан оскорбленно пожал плечами и развернул лист бумаги.
— Вам известен приказ генерала Деникина по Южной армии? Нет?
Атаман Лизогуб спросил:
— Допустим, мы сложили оружие, а дальше? Не забывайте, тысячи отдали жизнь!
— А остальные вступают в нашу армию. Кто не желает — может расходиться по домам.
— А Украина? — выкрикнул Тиша из задних рядов.
— Украина? О такой мы не слыхали. А Малороссия остается на месте! — насмешливо ответил капитан.
— То есть — никакой Украины?
— А вы видели ее до революции? Была матушка-Россия.
— Единая неделимая! — проговорил кто-то вызывающе.
— Оказывается, и вы грамотные! — съязвил капитан.
Атаман Лизогуб поморщился:
— Господин капитан, у вас всегда не хватало клепок в голове или только теперь?
Капитан покраснел и уже громко закричал:
— Еще раз приказываю — сложить оружие!
— А иначе? — задорно выкрикнул вожак повстанцев на пузатой кобыле.
— Увидишь, морда!
Теперь обозлился вожак повстанцев:
— Пустите меня. Вот я с ним поговорю. Хлопцы!
Его придержали за рукав разодранной рубахи. Атаман Лизогуб нахмурился:
— Погодите, Жук. Господин капитан, вам дается пять минут. А дальше… — Он не закончил, повернул коня и поскакал назад.
Парламентеры кинули злобный взгляд на Жука, крутнулись на лошадях и исчезли в поднятой копытами пыли. Косматый Жук так и метнулся за ними, как за диким зверьем, да еще взревел вдогонку:
— Лови их!
Сотника Тиши это не касалось, но он первым выбежал вперед. Подбежали и «хлопцы».
— Скидывай сапоги! Собачьей рысью! — заорал Жук. — Ату их!
Сотня босых пяток замелькала по жнивью и быстро исчезла за холмом.
Примерно в полдень над селом появился аэроплан.
— Большевистский! — закричали казаки.
— Присмотрись лучше — с царскими знаками!
Под крыльями были трехцветные кольца.
Пилот кого-то искал, — уже снизился так, что видно было, как он выглядывает из кабины. На площади у церкви стояли крестьянские телеги со снарядами. По уличкам слонялись казаки. Сверху они казались столбиками, но тени на земле рисовали очертания человека. Пилот высунул руку, и из-под самолета выпала длинная трубка. Ветром ее занесло на огороды.
В это время в штаб прискакал гонец из безымянного отряда. Жук писал на вырванном из бухгалтерской книги листке:
