- это из фольклора другого азиатского племени. Но и для жителей обширных плодородных земель в междуречье Сырдарьи и Амударьи абрикосы - важный элемент многовековой материальной культуры. Весной, в первые недели после серой зимы, когда только лук и вялая морковь, - если, конечно не считать пирожков из зеленого клевера, - разнообразят ежедневную еду из дробленого зерна и из надоевших лойи и маша, местных бобовых, весной еще зеленые твердые плоды абрикоса, именуемого здесь урюком, дети и взрослые грызут, посыпая солью, и это довольно вкусно и полезно для организма - в кислых плодах уже много витаминов, а соль, оказывается, способствует лучшему их усвоению. Потом наступают роскошные дни обилия оранжевого цвета в садах, на керамических блюдах, на дастурханах, на зеленых лужайках под деревьями, в больших плоских плетеных корзинах во дворах, на базарах, в руках замызганных ароматной мякотью малышей. Из урюка варят пастилу и разливают ее на камышовые циновки, разостланные на плоских крышах. Рядом на таких же циновках сушатся целые плоды, здесь же разложена под лучами солнца курага - две сцепленные между собой половинки абрикоса, напоминающие раскрытые створки ракушек, которыми устланы песчаные мелководья теплых морей. Косточки съеденных плодов или плодов, использованных для изготовления кураги, высушивают, затем калят в горячих углях и, отсеяв золу, подсаливают их, чуть приоткрывшихся и ставших похожими на фисташки. Все это для зимы, когда липкая грязь, мокрый снег, неслабые морозы, и ни тебе телевизора, ни даже электрического света, а только сиди под одеялом, накрытым на деревянный ящик, под которым на железном сетчатом поддоне горячие уголья того же урючного дерева. Лучшая древесина для очага, для получения долго не остывающих углей - древесина абрикосового дерева. И на вид поленья эти не спутаешь с другими - плотные, желтоватые, с приятным ароматом - вот бы такие для европейских каминов, да где уж!
...Три дня переселенцам выдавали по утрам хлеб из кукурузной муки, а в первый день даже накормили вкусной кашей из неизвестных круп. Уже много позже они узнали, из чего готовят эту кашу, называемую "маш - кичирик". Есть, оказывается, такой зерновой продукт, который созревает в виде крупной грозди из белых круглых зерен размером с пшеничное. Эти белые, склоненные вниз грозди увенчивают высокие кусты, полностью схожие с кукурузными, и называются они джугарой. Кроме джугары в равном количестве в казан засыпают маш - это бобовое с мелкими зелеными плодами, тоже неведомое жителям Крыма. Если в казане еще в небольшом количестве масла или жира был поджарен лук, то каша получается на диво!
Камилл чувствовал себя туристом, открывателем экзотической земли. Все было в диковинку, немного нереальным, иногда ему казалось, что все происходит во сне. Это смутное ощущение ненастоящности каждого мига сохранилось у него на многие годы. Нет, это не было сомнамбулизмом. Камилл сохранял ясность ума, принимал решения и выполнял их, в заботах о ближних был добытчиком и рачительным хозяином, в минуты опасности действовал рационально, против врага строил козни, и они достигали своей цели. Но где-то в подсознании он ощущал существование другой, истинно ему предназначенной, но проходящей мимо него реальности...
Он исследовал новую для него страну. Здесь не только у воды был другой вкус, здесь и воздух был другим, жара здесь была иной, хотя и на его родине бывали знойные дни. Трава и цветы имели другой запах, и Камилл не находил здесь многие хорошо известные ему растения. Птицы здесь были совсем другие. Возле пруда гуляли на поляне пестро раскрашенные удоды, с открывающимся как веер хохолком на голове. Вороны здесь были синими - никогда бы он не поверил, если бы ему прежде об этом кто-то рассказал. В саду дома, где проживали Камилл с мамой и папой, а также бабушка и тети с детьми, на кустах красовались цветы с твердыми и толстыми, будто слепленными из воска, лепестками - разве можно было такое себе представить прежде? Как оказалось, это были цветки граната, но для городского мальчика все это было удивительной экзотикой.