В тихом районе Токио среди бела дня убита в собственном доме семья из четырех человек. Убийца скрылся с места преступления, оставив за собой странный запах, чем-то похожий на запах ладана, и нарисованное сажей на потолке жуткое черное солнце. Детектив, начинавший расследование, бросился в реку с Радужного моста. Инспектор Косуке Ивата и его немного странная напарница Норико Сакаи понимают, что им противостоит хладнокровный и расчетливый убийца. У них есть все основания предполагать, что он не намерен останавливаться и список жертв вскоре пополнится. Ближайшие события покажут, что интуиция их не обманула…
Nicolás Obregón
BLUE LIGHT YOKOHAMA
Copyright © 2017 by Nicolás Obregón
© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. Издательство «Синдбад», 2018.
Моей маме Леле. От улицы до неба
У подножья маяка господствует мрак.
Вагончик фуникулера пополз вверх, унося с собой в знойный вечерний сумрак последнюю группу туристов. Он поднимался все выше и выше над заливом, постепенно открывая для обозрения береговую линию. К востоку по побережью Хидео Акаси различил похожие на микросхемы темные очертания портовых погрузочных терминалов, — отсюда грузовики доставляли в город рыбу и известь.
Акаси обернулся к жене. Та сидела с закрытыми глазами и плотно сжав губы. Он нежно взял ее за руку.
— Я боюсь высоты, — шепнула она.
— Знаю, Юми. Скоро будем на месте.
Рядом с ними немолодые туристы кудахтали над видом открывшейся местности, а молодожены позировали перед фотоаппаратами. Служащий канатной дороги, сопровождающий пассажиров, бойко сыпал справочными данными о высоте подвесной дороги и городе, что раскинулся под ними. Акаси чмокнул жену в веснушчатое плечо и тут заметил женщину в замызганной, не по сезону теплой одежде, молча сидевшую в одиночестве в дальнем конце кабины. Смотрела она прямо в пол; ее явно не интересовало, что там, за окном. Возле нее стояла малышка, по всей видимости ее дочь, но женщина отнюдь не походила на заботливую мамашу. Апатия, написанная на ее изможденном лице, вызывала тревогу. Акаси не мог не заметить, что за ее юной внешностью скрывается что-то, терзающее душу.
— Хидео! — воскликнула Юми, отдергивая руку. — Мне больно.
— Прости, милая!
Акаси с трудом отвел взгляд от молодой женщины и достал фотоаппарат. Он отступил на шаг, чтобы снять Юми, которая улыбалась, щурясь в лучах заходящего солнца.
Он хотел сделать еще снимок, но ему помешали. Что-то происходило в дальнем конце кабины, явно что-то неладное. Служащий фуникулера воздел руки в белых перчатках в умоляющем жесте:
— Госпожа, прошу вас, отойдите от двери!
Он обращался к укутанной в теплое женщине.
Раздался резкий звук, и в ту самую секунду нож блеснул в ее залитой по локоть кровью руке. У ее ног корчился, вереща, как грудной младенец, сопровождающий. Дрожа всем телом, женщина направила нож в сторону людей, остановив взгляд на Акаси:
— Не подходите ко мне!
Толпа, скованная животным страхом, сбилась в кучку в дальнем конце кабины. Женщина вытерла окровавленную руку о полу пальто, оставив на нем алый отпечаток ладони. Затем рукояткой ножа она разбила стеклянную панель механизма экстренной остановки и вдавила кнопку. Раздался скрипучий визг тросов, кабину затрясло, пока наконец она не остановилась. Солнце почти скрылось из виду, унося с собой и этот день. Система автоматического оповещения выдала сообщение:
Дамы и господа! В ходе движения возникли небольшие технические проблемы. Служба ремонта уже приступила к работе. Просим вас сохранять спокойствие — вы находитесь в полной безопасности.
По кабине разнесся тревожный шепот. Работник фуникулера с побелевшим лицом неподвижно лежал на полу. Женщина перешагнула через него и встала перед дверцей. Закрыв глаза, она ухватилась за рычаг и сделала глубокий вдох. В тот момент Юми потянулась было к Акаси, но он, подчиняясь профессиональному инстинкту, уже проталкивался сквозь толпу.
— Полиция!
Женщина дернула рычаг, дверь распахнулась, и в кабину ворвался поток оглушительного ветра. Акаси пошатывающейся походкой продолжал двигаться вперед — рот полон слюны, в голове ни одной мысли. Женщина уже скинула ботинки и пальто и что-то сказала — но Акаси не расслышал из-за воя ветра. Он оттолкнул девочку, стоящую на пути, в сторону и протянул руку…
Женщина прыгнула.
Мгновение стояла тишина.
Мертвая тишина.
Акаси ринулся вперед и ухватил ее за запястье. Непреодолимая сила придавила его к полу кабины, и боль, прежде чем он успел осознать ее, охватила все его тело. За окровавленное запястье он держал женщину над бездной. Ветер развевал ее волосы, а внизу огромной пастью зияла пустота — мрачная бесконечность.
Она подняла к нему голову, моргнула, затем открыла рот, из которого, словно последние капли из сосуда, выпали странные слова:
— Там облака, как слоны…
Акаси напрягся, но мышцы не слушались его. К горлу подступил горький ком. Рука вот-вот оторвется. И тут он увидел татуировку на ее запястье. Отчетливый рисунок: большое черное солнце. Оно будто смотрело на него. И Хидео Акаси отпустил руку.
