Гермиона предположила бы, что его идея состояла в том, чтобы отвлечь правительство от более активных действий в правовом поле. Но задумка могла нести и полностью обратный смысл — растормошить его в нужном направлении. Ведь как инертность Министерства в важных вопросах, так и его радикальные решения редко шли им, Ордену и директору, на пользу. С одной стороны, многие люди при власти, включая актуального министра, не желали брать на себя ответственность и, к примеру, официально объявлять о начале войны, что тормозило борьбу с Тёмным лордом. Эту почетную обязанность и взвалил на себя Крауч. С другой, большинство высших чинов активно лоббировали свои интересы. Кто-то желал получить выгоду, проталкивая законы, сепарирующие магглорожденных, естественно, исключительно ради их блага и безопасности. Не понимая, что Воландеморт просто прожует их и выплюнет, подмяв всё под себя, если они продолжат так откровенно заигрывать с ним и его идеологией. Кто-то, как Абраксас, вполне сознательно приближал его царство. Закон, позволяющий аврорам применять Аваду на месте без суда и следствия, мог быть использован как против Пожирателей, так и против Ордена. Непонятные люди, действующие без разрешения Министерства… Трупы не расскажут, какой стороны они придерживались.
В любом случае правительство как обычно занималось какими-то частностями. Жизнь в Хогвартсе тоже замерла. Или побежала вперед семимильными шагами, тут как посмотреть. И дело было вовсе не во временных парадоксах, просто приближались экзамены. Так что практически все студенты, что находились в фокусе её внимания, сейчас экстренно зубрили упущенное и не тратили время на ерунду. По крайней мере, Мародёры и Лили никаких новых теорий о ней больше не строили и слежкой не занимались.
Снейпа, видимо, тоже сдерживала учеба, как он и предупреждал. В следующую же после провала во времени субботу он отнесся со своей серьезностью к своему зелью, а с ней едва ли перебросился парой слов. Но опять прикоснулся к ней, пока помогал убирать ингредиенты, на сей раз даже чуть лучше изобразив непринужденность. Они просто как будто случайно столкнулись у шкафа, сортируя банки на нужные полки, и стояли так близко, что ему достаточно было повернуть голову в сторону, чтобы поцеловать её в висок.
Наверное, ему было сложно сдерживаться даже в чисто физическом плане, чтобы он там не чувствовал к ней на эмоциональном уровне и уж тем более на сознательном. Всё же фантазировать в одиночестве, не имея опыта, чуть легче, чем отказываться от уже известного. Ей вот точно было трудно. Только сила воли и гордость удерживали её от того, чтобы самой не броситься ему на шею, не успев утрясти мировоззренческих вопросов. Покуражились и хватит, надо и головой иногда думать.
Но совсем ото всех своих поклонников Гермиона не избавилась. Грюм умудрился разбудить её, заявившись в замок уже после отбоя. Хотя она совершенно не удивилась его бестактности. После того, как её предыстория стала ему известна, они много общались в том плане, что он обычно сопровождал её при визитах в дом на улице Баркер и там поддерживал беседу, по крайней мере, с Роном. Не то чтобы, конечно, напряжение между ними куда-то испарилось, оба они держались довольно холодно, но хотя бы старались быть профессионалами, или что-то в этом роде. Так что у него вполне могло быть к ней срочное дело или новости от Рона, к примеру.
Правда, дела делами, а Гермиона собиралась высказать ему всё, что думает о его выборе времени для визита, просто чтобы он не расслаблялся. Если Аластор и мог позволить себе не спать неделями, она предпочитала высыпаться регулярно. Однако, присмотревшись получше, она придержала свои возмущения. Грюм был таким же взъерошенным, как и тогда, когда попал в Больничное крыло, но, кажется, хотя бы целым.
— Я зайду? — как-то бесцветно поинтересовался он, переминаясь на пороге.
Хотя вежливость с его стороны уж точно была не лишней, учитывая контекст их прошлой встречи в её комнатах.
— Конечно, Аластор, — Гермиона шагнула в сторону, пропуская его, но все же нервно запахнула халат поплотнее. — Что-то случилось?
Очевидно, что да, но её по тревоге никто не поднял: ни Дамблдор, ни Слизнорт, ни та же Помфри. Грюм тоже молчал, пока тщательно не закрыл за собой дверь, заставив её ещё больше разнервничаться.
— Беррес мертва, — он так и стоял к ней спиной.
— Что?
Гермиона опустила руки и развела их в сторону, не зная, что делать. В его голосе чувствовалась боль, но вряд ли броситься к нему с объятиями утешения было бы уместно даже в такой ситуации.
— Мы были в патруле и наткнулись на противника. Она прикрыла меня.
— Но как?.. Беррес же увольняется только через неделю, — она проспала ещё один временной сбой? — Аврорат…
— Аврорат тут не при чем. Я лично пригласил её сопроводить меня. Ей нужно было поговорить, мне нужен был напарник. Мистер Уизли отправился… следить за своими родителями или что-то в этом роде.
— Ты взял её на дело, касающееся Ордена? Пожирателей? — Гермиона поняла контекст и нагрубила, вспылив: — Аластор, чем ты думал?
