Она беззлобно фыркнула. Отсылка к Шекспиру была совершенно неуместная.
— Я хотела назвать сына Гарри. В честь нашего с Роном погибшего друга. Северус отзывался об идее саркастически — у них с Гарри были не лучшие взаимоотношения, но не пытался переубедить. Понимал, как это важно для меня, — она повертела стакан в руках, проведя ногтем по стеклянным граням. — Я никому не говорила, даже Рону. Срок был ещё маленький, да и просто… Зачем лишний раз болтать? А когда я пришла в себя в Мунго после взрыва, мне сказали, что можно больше об этом не беспокоиться. Никогда.
Физические повреждения всегда лечились магией хуже, чем, собственно, магические, да. Волшебство инициировало цепную реакцию, но последствия взрыва были чисто маггловскими. Как и у всех этих терактов Пожирателей в Лондоне и других городах.
— В полном объеме прочувствовать потерю можно только лишившись того, что любишь больше, чем себя, — глубокомысленно, но как-то отрешенно отозвался Грюм.
Вряд ли чужие дети его заботили, в этом смысле. Да и свои, гипотетические, тоже. Не было похоже, что он стремился к созданию семьи в классическом формате, уж слишком рискованный образ жизни вел. Но не настолько он был бесчувственным чурбаном, чтобы не понимать, какая это болезненная тема. Уж по работе точно сталкивался если не с аналогичными, то схожими случаями, сообщал родителям о смерти детей.
У неё все было, конечно, не так катастрофично. Она вообще, можно сказать, отделалась малой кровью. Да и никогда не видела себя такой типичной наседкой, как Молли Уизли, чтобы всю себя сводить к потомству. Но… Одно дело отказываться сознательно, другое, оказаться заложником ситуации. Это постепенно добивало её морально после смерти Северуса. Или, может, дело было в гормонах, как сказали бы магглы? Телу, не сумевшему выполнить функцию, пришлось резко перестроиться, и это дополнительно не слишком хорошо повлияло на её самочувствие. К врачам от науки она тоже обращалась, раз уж магия не помогла. Они предлагали кое-какие варианты, но всё это звучало крайне сомнительно.
Нет, Гермиона не жалела, что Рон позволил ей вернуть потерянные кусочки памяти. Незнание всё равно могло продержать её на плаву только на первых порах, а после любого мало-мальски подробного обследования она сопоставила бы факты, и сама до всего додумалась бы. Однако, иллюзия была приятная.
— Мне нужно время, чтобы со всем разобраться. Даже если тебе это кажется элементарным. Но я не смогла сделать этого тогда, поэтому оказалась тут. И ситуация при этом не то чтобы сильно изменилась. Я даже не могу сказать, помогает ли мне в этом актуальный Северус или, наоборот, разрушает сильнее. Но, Аластор, не проси меня «остаться в Англии», даже если считаешь, что так мне будет лучше. Я не смогу.
Он, слава Мерлину, не пытался как-либо прикоснуться к ней все это время, а сейчас и вовсе сидел, в целом, неподвижно, только перекатывал в стакане подтаявший лед.
— Как тебе скотч?
— Виски, как виски. Ничего интересного. Может, чтобы разобрать что-то особенное, нужно пить из… куэйча? — Гермиона не была уверена, что произнесла название правильно.
— Не думаю, — усмехнулся Грюм. — Хотя если доживем до нового года, то надо будет попробовать.
— Устроишь праздник по всем шотландским правилам?
— Приглашаю.
— Принимаю приглашение, — улыбнулась она, пытаясь проявить дружелюбие.
Спать на диване Аластор снова не остался, хотя Гермиона и предложила из вежливости, чувствуя какую-то опустошенность и из-за Беррес, и из-за своей излишней откровенности. Может, держать всё в себе было и плохо, но и болтливость освобождения от груза на душе не давала. Грюм тоже выглядел не слишком воодушевленным и никаких намеков на продолжение вечера делать не стал, просто сказал, что переночует в Хогсмиде, в Кабаньей голове. То ли чтобы продолжить пить, то ли просто не рискуя в не совсем трезвом виде трансгрессировать в Лондон. Или где он там жил.
— Спокойной ночи, Аластор, — она попрощалась, стоя на пороге в коридор.
— Спокойной ночи, Гермиона.
Как чудесно они изобразили взрослых разумных людей. Он обозначил, что все ещё заинтересован в ней, кем бы она там не являлась, она прочертила границы. Подлая сплетница героически умерла. Вина засаднила занозой под ногтем, хотя заранее помочь Мэган она скорее всего реально никак не могла, даже если бы знала назубок всю её биографию. Как жгло это чувство душу Аластора, сложно было представить. Но утешить его Гермиона тоже не могла себе позволить.
Она закрыла дверь и привалилась к ней спиной, задумавшись. И подскочила на месте, когда громкий стук раздался прямо позади неё. Выяснять, зачем вернулся Аластор, ей не больно хотелось — это явно было какое-то драматичное решение на эмоциях. Но не притворятся же, что она уснула и не слышит! Конечно, пришлось открыть.
Северус влетел в гостиную, хватая её и заталкивая вглубь комнаты. Дверь за ним с треском захлопнулась, повинуясь взмаху палочки. Гермиона заторможено вздрогнула от очередного шума, чувствуя, как его пальцы впиваются ей в плечо.
— Вы вместе? — зло выдохнул он ей в лицо. — С аврором Грюмом?
