Прежде всего в содержании сравнений часто присутствует человек со своими чувствами, нуждами и стремлениями. Картины природы в своих сравнениях Гомер обязательно оживляет человеком: сияющие звезды наблюдает пастух (Ил., VIII, 559), человек в ужасе смотрит на разбитый молнией дуб (XIV, 414–417), пахарь ждет с надеждой Борея (XXI, 346 сл.), козопас остерегается темной тучи — предвестницы дождя (IV, 275–279), одинокий пастух слышит шум потока (IV, 452–455), моряк проклинает штиль на море (VII, 4–6). Гомер живет заодно с героями своих сравнений. Он плачет от радости с детьми, у которых поправился от смертельной болезни отец (Од., V, 394–397). Он видит, как отец обнимает сына, вернувшегося через десять лет (XVI, 17–19). Он голодает вместе с дровосеком (Ил., XI, 86–89) и пахарем (Од., XIII, 31–34). Он радуется вместе с крестьянином урожаю оливы (Ил.,? CVII, 53–58) и радуется вместе с человеком, спасенным от кораблекрушения (Од., XXIII, 233–238). Он проклинает вместе с путником ос, растревоженных мальчишками (Ил., XVI, 259–265). Более того, Гомер как бы сопричастен чувствам животных: льву, набредшему на добычу (III, 23–26) или неудачно поохотившемуся (XI, 548–555), усталым волам на борозде (XIII, 703–707) и мулам, тянущим стволы деревьев по горной тропинке (XVII, 742–745).
Гомер испытывает симпатию к слабым, беззащитным, тем, кто страдает, борется и умирает. Он с нежностью смотрит на гнездо, куда приносят родители корм для птенцов (IX, 323 сл.), оплакивает птенцов, вынутых крестьянином из гнезда (Од., XVI, 216–218), сочувствует защищающим свое потомство осам (Ил., XII, 167–170), собаке и львице (Од., XX, 14 сл.), ястребу (Ил, XVII, 134–136), льву (XIX, 318–322). Поэт жалеет слабых животных, которых побеждают более сильные: рыбешек (Ил, XXI, 22–24), скворцов и галок (XVII, 755–757), ланей (XI, 113–119).
К человеку Гомер исполнен жалостью. В его сравнениях мы находим: усталого матроса, выбивающегося из сил (VII, 4–6) и устрашенного бурей (XV, 624–628); лесоруба за едой (XI, 139–142), пахаря за плугом (Од, XIII, 31–34) или жнецов (Ил, XI, 67–69); мать, что работой кормит детей (XII, 433–435); вдову, оплакивающую погибшего за родину мужа (Од, VIII, 523–530); старика, пережившего единственного сына (Ил, XXIII, 222 сл.); изгнанника в поисках приюта (XXIV, 480–482).
Таким образом, оказывается, что мир гомеровских сравнений населен маленькими людьми, которым всецело симпатизирует поэт. И с позиций этих скромных тружеников он рассматривает все явления жизни. Богатым принадлежат обширные поля (XI, 67–69), тучные свиньи (Од, XI, 413–415), стада овец (Ил, 433–435), дома с высокими дверьми (XXIV, 317 сл.), слоновая кость, окрашенная в пурпур (IV, 141–145). Зато в сравнении с охотой на льва мы вряд ли найдем знатных и богатых людей, охотящихся для своего удовольствия. Обычно крестьяне, батраки, пастухи, волопасы и козопасы вынуждены защищаться от хищников. Лишь в одном сравнении (Ил, XX, 164–173) рисуется охота на льва, которого они «страстно хотят всей деревней убить».
Мир гомеровских сравнений не эпичен. В них нет ахейской аристократии, и не для нее поет ионийский аэд в лице Гомера. На смену аристократии приходят новые слушатели, простые люди наподобие свинопаса Евмея. Он говорит Пенелопе о людях, слушающих певца, «который, богами пенью обученный, песни прелестные им распевает» и которого «слушать готовы они без устали, сколько б ни пел он» (Од, XVII, 518–520). Сам Евмей, как видно, тоже принадлежит к аудитории, восхищенной аэдом. Именно этих «маленьких людей, до тех времен презираемых, пренебрегаемых, осмеянных, приглашает Гомер на пир, так как он знает их хорошо, как будто бы жил и вырос среди них» (стр. 164). В интерпретации Северина, изучившего гомеровские сравнения с точки зрения эпохи самого ионийского поэта, Гомер — человек скромного происхождения и большой друг униженных и трудовых людей.
