текста с этим значением только 10. Все остальные тексты в «Одиссее» с этим термином
относятся к самым разнообразным случаям и событиям человеческой жизни. Тот же
термин в нарицательном значении в «Илиаде» – 24 раза, а в «Одиссее» – 52 раза. Текстов с
нарицательным и в то же время с персонифицированным значением в «Илиаде» – 22, а в
«Одиссее» – 9 (из этих последних 3 вряд ли содержат персонификацию) . Из этого
подсчета как будто бы вытекает, что в «Одиссее» в сравнении с «Илиадой» преобладает,
во-первых, отвлеченное значение вместо персонификации, а во-вторых, значение это здесь
расширяется и далеко уходит за пределы только «смерти» или «гибели». Что же касается
термина aisa, то в «Илиаде» из 25 текстов 8-10 содержит значение «смерти», в «Одиссее»
же из 16 текстов с тем же значением – 3-6. Таким образом, значение термина a'isa
эволюционирует у Гомера в том же направлении, что и moira.42) Термины morsimos, morimos и aisimos означают «роковой» и содержат те же оттенки значения. В связи с
отражением у Гомера разных периодов мифологии судьбы отметим, что работа Э. Лейтцке
«Мойра и божества в древнегреческом эпосе» (1930) представляет собою шаг назад в
сравнении с работами Э. Хедена (1912) и П. Кауэра (19213). Лейтцке собрал огромный
текстовой материал по данным вопросам из Гомера, Гесиода и гомеровских гимнов и
большею частью весьма убедительно выясняет значение каждого относящегося сюда
термина: мойра, айса, потмос, даймон, неопределенный бог и др. Большинство этих
терминов у него удачно сгруппировано и позволяет быстро обозреть большое количество
текстов. Тем не менее, подводя итоги своему исследованию по Гомеру (стр. 56-65), он
оставляет всю гомеровскую путаницу в терминологии судьбы в ее чистом виде и не
старается объяснить ее путем какого-либо систематического разбора или исторически.
[340]
Только исторический анализ может внести в гомеровскую тер минологию судьбы
необходимую ясность. У Лейтцке весь этот терминологический хаос остается без всякого
исторического освещения, и потому работа его не может претендовать на до статочное
разрешение всей этой трудной проблемы.43)
14. Судьба и действительность. Эстетическую идею и исторические напластования
в гомеровском представлении судьбы необходимо объединить в одно целое. Если анализ
судьбы у Гомера с эстетической точки зрения привел нас к гомеровской абсолютизации
внешней и непосредственной видимости, то анализ исторических напластований в
представлениях о судьбе приводит теперь к установлению у Гомера разных типов
отношения к действительности. И если началось это отношение с абсолютной мифологии
и полного подчинения человека судьбе, то кончилось оно освобождением человека от
общинно-родовых авторитетов, т. е. освобождением его от безусловной власти мифа и
судьбы и кануном греческой, уже вполне светской натурфилософии.
Судьба, следовательно, у Гомера не только есть сама же действительность, но вместе
с этой действительностью имеет также и свою историю. Таким образом, в результате
анализа исторических напластований в представлении Гомера о судьбе мы получаем более
широкое учение о судьбе, настолько широкое, что оно делает возможным любую
самостоятельность человеческого индивидуума и человеческого общества, вплоть до
полного освобождения и гуманистически-цивилизаторской независимости свободного
мышления вообще. В заключение приведем замечательное высказывание Белинского о
судьбе у Гомера, которое поражает своей большой проницательностью и весьма
отчетливым сознанием связи эпического стиля с реалистическим пониманием судьбы.
Белинский пишет:44) «Что же такое эта «судьба», которой трепещут люди и которой
беспрекословно повинуются сами боги? Это понятие греков о том, что мы, новейшие,
называем разумной необходимостью, законами действительности, соотношением между
причинами и следствием, словом, – объективное действие, которое развивается и идет
себе, движимое внутреннею силой своей разумности, подобно паровой машине, – идет не
останавливаясь и не совращаясь с пути, встречается ли ей человек, которого она может
раздавить, или каменный утес, о который она сама может разбиться». Гомеровское
воззрение на судьбу есть первая в истории материалистическая философия.
III. Общие итоги.
Подведем некоторые итоги.
1. Мифология. Художественная действительность у Гомера есть отражение и
переработка общинно-родовой эпохи. Но последняя, желая объяснить природу и мир,
переносит на них наиболее понятные в то время общинно-родовые отношения, в
