вносит известные шатания в эту область, поскольку общими закономерностями жизни
являлись раньше идеалы родовой общины, которые начинают разлагаться.
12. Героический характер эпоса. Наконец, остановимся на принципе изображения
героев и героической жизни. Герой является у Гомера тем фокусом, в котором
скрещиваются решительно все рассмотренные выше принципы художественного стиля.
Без этого понятия все эти принципы рассыпаются в дискретное множество и перестают
характеризовать собою основной художественный феномен Гомера. Все художество
общинно-родовой формации более или менее эпично, поскольку оно определяется
приматом общего над индивидуальным. В этом смысле эпичны все старинные
мифические чудовища, эпична также и вся олимпийская мифология. Героизм,
появившийся как отражение развитого патриархата, тоже эпичен. Но у Гомера ведущей
мифологией является именно героическая мифология.
история рано или поздно приходила к выдвижению отдельной личности вместо прежнего
первобытного и стихийного коллективизма. Стихийный и недифференцированный
коллективизм перестает быть рентабельным, и становится более выгодным развязать
права отдельной личности и ее частную инициативу. У Гомера – огромная пестрота
индивидуального развития. Здесь можно найти кого угодно, начиная от царей и вождей и
кончая батраками, рабами и нищими. Это стало возможным, как об этом тоже говорилось
не раз, в период [169] далеко зашедшего разложения первобытного общинно-родового
строя.
изображаемые у него личности оказались вполне изолированными субъектами и потеряли
бы свою прямую связь с их родовой общиной. В период героической мифологии личность
сильно развита. Но она все еще находится в крепкой связи со своим родом и племенем,
она их обслуживает и охраняет, она их организует и ими управляет, она с ними
представляет единое целое. Всякое другое изображение личности уже выходило бы за
пределы эпоса и давало бы нам картину либо классического рабовладения, где личность
находится в единстве не с родовой общиной, но с полисом, как коллективом
рабовладельцев, либо картину позднего рабовладения, где личность вообще стремится
существовать изолированно и где всякий коллектив является для нее чем-то внешним и
часто даже насильственным.
развитие отдельной личности и в то же самое время сохранение ею своей коренной связи с
родом и племенем приводили к тому, что эта зародившаяся личность очень долгое время
была носителем всей социальной мощи ее коллектива. Она понималась как символ самой
этой общины, находясь в полном – и внутреннем и внешнем – единстве с нею и
олицетворяя собою все ее общественно-исторические возможности. Такая личность
становилась
Он был личностью в смысле частной инициативы, в смысле распоряжения своими
индивидуальными возможностями. Но в нем еще не было ничего узко-личного,
эгоистически-ограниченного и чего-нибудь изолированного от общественно-исторической
жизни его коллектива. В таком герое обязательно воплощались все рассмотренные выше
принципы художественного стиля, т. е. в нем господствовал примат общего над
индивидуальным; он был абсолютно объективен, прост и наивен; он не углублялся в свои
узко-личные интересы, он был благороден, всегда храбр и отважен, он всегда был на
страже интересов своей родины, он был возвышен душою и далек от всяких мелочей
быта.
Это безусловное единство личности и родо-племенного коллектива, создающее
героизм, нужно выдвигать на первый план в определении гомеровского героизма. Герой
обычно очень силен, весьма мужествен и отважен. Но не это есть специфика гомеровского
героизма. Героями считаются у Гомера вестники, певцы и даже свинопасы. Герой
обыкновенно является победителем и стихийных сил природы, олицетворенных в каких-
