— У отца тут были связи. Я знаю одного мужчину, он, типа, бандит. Я хотела купить поддельную визу и паспорт для тебя.
— Да ты гений, милая Мила-Офелия! — Он явно возбудился от этой новости: подскочил и засмеялся, а затем подхватил меня и закружил. — О деньгах не боись, я не грабитель, но у копов немного наличности забрал.
— Дальновидно. На, — я сунула ему медицинскую маску, — по городу в маске будешь ходить. Я схожу в торговый центр и куплю зимнюю одежду.
— Ты ведь не оставишь меня? — он схватил меня за руку, несильно, но я увидела угрозу.
— Посмотрим на твоё поведение.
— Дядь Саш, хочешь частушку?
Конечно, малышка, только давай
вместо 'мер' — 'хер', ага?
Глава шестая.
В шатаниях по магазинам я видела свободу. Возможность подышать от кандалов на шее и руках. Я могла бы сбежать, позвонить в полицию и остаться живой. Знаю, что умру из-за него. На мне уже поставлена точка.
Крутили новостные программы, и я наконец узнала, что случилось с лечебницей: шестьдесят убитых, из которых именитый врач-психиатр Милош Петич, главврач, тринадцать санитаров, три дежуривших врача и почти вся охрана. Дамьян в одиночку убил стольких людей. Монстр. Чудовище. Отродье.
Руки болели от пакетов с новой одеждой; я купила и себе — чёрные джоггеры, хорошие ботинки по колено, крупный свитер с воротом. С этим грузом я шла к охранной будке, где полиция скрутила вора. Они — мой шанс спастись. Шла с непониманием, что делала. Как под водой.
— Здравствуйте, — обратилась я к правоохранителю, что заполнял бумаги.
— Здравствуйте, вас кто-то беспокоит?
— Да, у меня в доме..
— Прием, — зашипела рация, — у шоссе на пятнадцатом километре в лесу наших нашли из второго патруля. Все убитые. От новичка голову найти не можем. Этот ублюдок пальчики оставил, ещё не пробили. Но по почерку похож на сбежавшего из второй психбольницы Дамьяна Костича. Он наследил, идём по следу в город. Ну уж в этот раз я его лично пристрелю, черт возьми!
— Отпустите этого воришку, срочно выдвигаемся на пятнадцатый километр! — скомандовал полицейский. Он сунул бумаги охраннику и бегом выскочил из торгового центра.
— «Твою мать, Ян!» — встрепенулась я.
А затем карьером сорвалась с места, толкая прохожих на пути к дому, где боялась увидеть убитого убийцу, пригретого мною. Какой-то мужчина маргинального вида оттолкнул меня в ответ, и я повалилась на заснеженный асфальт. Мою голову раздавила бы проезжающая мимо машина, но водитель вовремя отреагировал и остановился в сотой секунды от фейерверка из костей, глаз и мозгов. Мужчина средних лет кинулся ко мне и аккуратно поднял на ноги.
Но я не видела его лица — перед глазами всё ещё скрипело колесо с зимней резиной. Я почти почувствовала, как моя голова лопнула. Арбуз на снегу.
Меня тряхнули за плечи, и я пришла в себя. Хитрые маслянистые глаза моего неприятеля, что толкнул под машину, смотрели в мои. Я шатко подошла ближе и сказала, не разжимая челюстей:
— Знаешь, что с тобой будет, тварь?
— Что же? Своего хахаля позовёшь?
— Нет, я лично отрежу тебе башку. Знаю, где такие, как ты, свои задницы греют. Найду, ублюдок!
— Удачи, потаскуха!
Так отец называл мать, я слышала.
Я наотмашь ударила бомжа по лицу — это была оплеуха. Болючая на морозе. От удара замерзшая губа мужчины дала трещину, и капнула кровь. Но и он ударил меня, снова, только теперь кулаком в солнечное сплетение. Мне не удалось сдержать равновесия: полетела на землю, пока водитель ругался с маргиналом. Я же молча подобрала пакеты, разбросанные по проезжей части, и, ковыляя, поплелась к Дамьяну. Боль проходила, и я заметила, что бежала.
Локтем я ударила во входную дверь, та с адским грохотом снесла с полок стеллажа книги и журналы.
— Ян! Дамьян!
Я бросила покупки на пол и пронеслась в спальню. Его не было ни там, ни в ванной. Внутри вдруг разверзлась пропасть, которую я испугалась, в горле, под подъязычной костью, зажгло, будто туда воткнули иглу и ввели серную кислоту. Чувство, означавшее, что я хотела плакать. Гадкое, свербящее в носу и где-то под лицевыми костями. Хотелось воткнуть в это место нож, чтобы не давило на гортань.
— Мила? Что случилось? Ты кричишь на весь квартал. Лишнее внимание создаёшь.
Я обернулась, хрустнув шейными позвонками.
— Ян? Т-ты… Где ты был? — шепнула я.
— Закопал те ошмётки под клумбой на заднем. А что случилось-то?
— Ты… — я сглотнула тяжело, собираясь с мыслями. — Нам надо уходить. Бери свои ножи и уходим, быстро!
— Копы?
— Да, быстрее!
— Каков план действий?
— Бежим к Александру Самойлову!
— Кто это?
— Тот бандит, приятель отца.
Мы сбежали, и я напоследок включила печь, а после бросила в дом спичку. Нет пути назад. Нет меня и Сербии. Здесь я стала предателем чужих жизней.
***
— Радмила, какой подарок! — широко улыбался Александр, но папа звал его Шуриком. — Боже, как ты выросла! Тебе сейчас сколько?
— Здравствуйте, двадцать пять. Дядя Саша, мне нужна ваша помощь. Простите, что так прямо и внезапно.
— Да вы проходите, ребятки. — Он раскрыл дверь и пропустил нас внутрь шикарного двухэтажного дома с эркером в его кабинете.
