Но снова меня разбудил адский грохот в прихожей: что-то тяжелое упало на пол. Я вскочила, ещё не отошедшая от вполне натуральных пыток во сне, и опрометью побежала к двери. За ней звучали возня, суматоха и мычание. Я толкнула дверь, но та не поддалась, лишь слегка приоткрылась, чтобы мне стал заметным опрокинутый стеллаж, прижимающий дверь. Я с трудом отодвинула этот громоздкий шкаф и нырнула в гостиную. Три трупа полицейских в разных углах помещения, один из них без головы, самый тощий и молодой, судя по юношескому лицу. Двое живых мужчин с пистолетами в кобурах пинали Яна по ребрам. Молча, но в их тяжелом дыхании, глазам полным ярости и печали, я поняла, что слов они подобрать и не могли.
Дамьян откашлял кровь. Я чувствовала, насколько ему больно; он улыбался, а в тот момент ему выбивали воздух из лёгких. Я могла бы выбежать к ним, полицейским, и попросить помощи. Могла оставить Яна этим мужчинам, чтобы его убили, зарыли под землю без надгробной плиты, чтобы забытие поглотило его былую жизнь. Могла предотвратить кончину сотен будущих жертв.
Но не стала.
Я схватила пистолет у лежащего рядом трупа, по руководствам из фильмов передёрнула затвор и выстрелила в шею одного из "гостей". Я плохой стрелок: целилась в голову, а попала в кадык. Грузный мужчина захрипел и рухнул на спину, хватаясь за горло и ускользающую жизнь. А далее Дамьян справился сам: улыбчиво схватил оставшегося мужчину за голень и повалил на пол. Ян подмигнул мне и пальцем провёл по своим глазам, призывая меня тем самым не смотреть.
Но я смотрела: видела, как Ян, шепча любовно о скорой смерти жертвы, снял ботики и крепче сжал нож; видела и слышала, как оружие касается ахиллова сухожилия, и как клинок со скрипом прорезает эту натянутую струну под кожей. Мужчине ничего не оставалось: он вопил и плакал, пока Ян с безумной улыбкой, даже оскалом, медленно, ниточка за ниточкой, пилил сухожилия. Казалось, они лопнут, действительно, как натянутые струны. А после Ян легко вонзил нож в сонную артерию и одним нажатием поперёк перерубил кадык. Я дернулась, когда он начал пилить. Как кусок свинины.
Голова.
Она откатилась, и пустые глаза напоследок увидели лицо предателя. Мое лицо.
Я бросила пистолет на пол, нет, даже отшвырнула от себя. Он глухо лязгнул у ног Яна. Он спросил:
— Не сошла с ума ещё?
— Что случилось, черт возьми?! — рявкнула я.
— Ничего необычного, копы пришли по кровавому следу на снегу. По следу из крошек, — усмехнулся парень, вытирая лезвие ножа о брюки убитого. Того, из чьих ног сочилась кровь, собираясь в лужу. Два распиленных белых сухожилия как толстые белые провода. Наверняка, когда Ян резал, мужчине было адски больно, будто пилили не плоть, а тыкали ржавыми иглами в нервы. Звук походил на то, будто резали моток бечевки. Скрипящий и трескучий.
— Ты знал, что оставляешь след за собой?!
— Да, я никогда и не прятался.
— Черт! — сжала зубы я. — Почему?
— Почему что?
— Почему ты привел их за собой?
— Это игра, Офелия, просто игра. И я в ней бессмертный главный герой. Точнее, антигерой.
— Боже, ради чего?..
— Не упоминай, господа бога нет, иначе бы меня давно убили за мои грехи.
Я всплеснула руками и осела на перевёрнутый диван, спрятав лицо в ладонях.
— Что нам теперь делать? Я убила человека, чтобы ты жил. Как мне быть с этим грузом, Ян?
— Думай о том, что не существовать лучше, чем страдать тут, среди людей. Считай, выручила. Там спокойно, нет тревог, только бесконечный мягкий сон. Я бы тоже хотел там быть.
— Так убей себя.
— Во мне ещё есть силы страдать здесь. И я хочу, чтобы страдали перед уходом в тепло и другие.
Я покачала головой и вытерла наотмашь слезу с щеки. Завязала потуже халат и подошла к Яну.
— Что теперь? — вопросила я.
— Теперь за нами будут охотиться. Я местная легенда, так что посылать будут спецназ. С такой бандой громил я уже не справлюсь. Бери вещи и бежим из Призрена.
— Мне кажется, лучше вовсе бежать из страны. Ты знаешь английский?
— На уровне школьной программы. Ну, знаешь, хорошую беседу осилю. Я хорошо учился, мне было интересно стать умнее. А что такое?
— Наполовину я англичанка, почти всю жизнь провела в Лондоне, а родилась тут, в Призрене. Можно уйти в Англию. В другой стране сербские законы не действуют. Ты можешь начать новую жизнь. Вместе со мной, Дамьян.
***
