Не знаю, на сколько меня парализовало. Но когда тени наскучило смотреть на мое искаженное ужасом лицо, она встала и прошла к открытому окну. Это не был один из группы — кто-то другой. Черная маска не позволила идентифицировать гостя. Когда пришло осознание, я вскрикнула и кинулась к двери. Удивительно, но я открыла ее без задержек, и бросилась по коридору. Ковыляла, как умирающий дикий зверь с пулевым ранением в ноге. Гипс глухо постукивал по мрамору.
Обернулась, ища обезличенного преследователя, что медленной поступью брел за мной. Я ускорилась.
И бежала до тех пор, пока ладони не уперлись в центральную дверь. Я ударила по ней кулаком и в суматохе кинула взгляд назад. Он шел. В руке блестнул нож.
Слишком опасной стала моя жизнь. Я уже дважды попадала под косу смерти в плаще. Дважды она резала мою убегающую спину вместо положенной головы. Декапитация мой удел.
Хлопок двери, в которую я так зверски стучала, и тяжелая ладонь Троя дернула меня в спасительные объятия. Он направил пистолет на тень.
— Ты что, не знаешь, куда попал? — спросил Трой хрипло.
— И куда же? — явно с ухмылкой спросила тень с мужским голосом.
— Идиот, — покачал головой Стрелок.
И выстрелил.
Глушитель убавил звук.
А после Трой молча вволок меня внутрь и подтолкнул к кровати.
— Со мной спать будешь.
— Нет, — возмутилась я, вскочив на пол. — Какого черта произошло? — я нагло толкнула парня в грудь.
— Как вы мне надоели, противные и визгливые девушки! — выдохнул он. А после закинул меня на плечо и насильно завалил в кровать. Прижал запястья над головой и продолжил: — Не бери пример с Морган. Тебе не идет повышать тон.
Я открыла рот, чтобы нагрубить, но осеклась. Лишь стукнула зубами.
От его тяжелого взгляда я засуетилась, принявшись дергать руками и ногами.
Колено. Его колено подперло меня между ног, я чисто ощутила ткань дорогих брюк на его ногах.
Слишком ясным было чувство.
Я лежала обнаженная под ним. Нечестная игра, ведь сам он был в белой рубашке и черных брюках. О, как бы я хотела, чтобы на его месте был Дамьян. Чтобы его платиновые волосы щекотали мне ключицы, а колено в белых брюках упиралось в лонное сочленение. Он бы не сделал так же, как Трой, столь бесстыдно и нагло. Он бы не взял меня, даже если бы я была пьяна.
— Извини, — Трой отстанился. Встал и вышел из комнаты.
Наверное, если я выбежала нагая за ним, это значило, что я готова? Отдаться, как отдалась бы Яну, чтобы не быть столь одинокой без него? Но я не хотела Троя, — лишь Дамьяна.
— Трой! Вернись!..
Они как две противоположности. Черный и белый. Холодный и эмоциональный. Любимый и нелюбимый.
Трой поцеловал меня в шею. Холодные пальцы скользнули меж бедер и задели залитый смазкой клитор. Я схватилась за его рубашку.
Трой пах порошком. И бычьей силой в сексе.
Я не знала его, не чувствовала и сотой доли влюбленности, мне не были приятны его касания или сладки поцелуи. Он был тенью в начале, ей и остался. Кем-то чужим и ледяным.
Я осознала это, когда его рубашка, мокрая от пота, полетела на пол. Когда он стянул кожаный ремень, и из-под трусов свет луны выхватил силуэт налитого кровью члена. Он дернулся вверх, когда Трой полностью избавился от одежды.
Смазанный поцелуй в распухшие губы и головка несильно уперлась в живот. Я чувствовала, как клитор пульсирует и свербит. Я горела и замерзала, дышала и задыхалась.
Он бы лишил меня целомудрия, — той тонкой плевы как дверь в болезненное наслаждение — если бы я не закрыла глаза и не увидела в темноте лицо Яна.
— Стой, не надо… — прошептала я.
— Все нормально?
— Да. — Я покачала головой. — Нет. Не знаю, но не ты должен быть сейчас здесь.
— Я понял. — Трой снова поднялся и принялся одеваться.
Я видела, как красиво его рельефное тело, будто литое из платины. Мышцы перекатывались от спокойных движений, играли со светом и тенью. Последняя пуговица застегнулась, и Трой ушел.
А после я расплакалась. Не знаю, почему. Наверное, мне было одиноко и тоскливо. Хотелось сбежать. Куда?
К Яну.
Я ведь была не права. Монстров нет, есть неправильное общество. Мой милый Дамьян, ты для меня солнце.
От скребущего чувства вины я зарыдала интенсивнее, так, что натянулись мышцы шеи. Мне было плохо среди этих чужаков, и пугало будущее, в котором я сгорю. Пугали их глаза, мучили минуты ожидания выстрела в спину. Мне не угрожали, но я была птицей в клетке. Такой тесной, что я циклично задыхалась и умирала, чтобы воскреснуть и умирать вновь.
Я не хотела этих перемен.
— Офелия, — донесся тихий голос Троя. — На полу под дверью неудобно.
— Ложись рядом, — просипела я.
Снова он разделся и снова рухнул рядом. Под тканью трусов тот же крепкий стояк. Трой лег на спину, закинув руки за голову.
— О ком плачешь? — спросил он не поворачиваясь.
— Мне плохо одной.
— Ты не одна.
— Одна. Среди незнакомых людей. — Я судорожно сглотнула, вспомнив одну деталь: — Убийц.
Трой молчал.
— Мой отец всю жизнь лупил меня, а недавно психанул и чуть не убил. Ян… Он бы не допустил этого. Он бы защитил меня. Я не была бы одна среди вас. Мне горько без него.
— Любишь его?
— Не знаю.
Трой повернул ко мне лицо. Спросил:
— Ему хранишь себя?
