— Нет. — Я отвернулась. — Просто я тебя не знаю. Ты слишком… быстро полез в трусы. Я так не хочу.
— Прости меня. — Он вздохнул виновато. — Я идиот. Как себя держать в узде, если под твоим телом красивая голая девушка?
— Красивая? — смутилась я, натягивая робко одеяло по самый нос. Глазами улыбчиво уставилась на его профиль.
Как ребенок я заулыбалась под тканью.
Трой глянул на меня.
— Ну да. Ты чего прячешься? — он аккуратно стянул с лица одеяло. — Я что-то не то сказал?
— Нет, наоборот, мне очень приятно. — Я нелепо рассмеялась перед ним. Дамьян бы заревновал мой смех. — Спасибо, Трой. — Не знаю, зачем, но я обняла его. Щекой уперлась в его волосы. — Наверное, я уже бы валялась мертвая, если бы ты не открыл дверь.
Он промолчал. Лишь обнял грубыми ладонями, стараясь не задевать повязку на ребрах. Он дышал мне в ключицы, пока моя грудь покоилась на его груди. Мы дышали в унисон в тех складках шелка. Я уже привыкла быть голой рядом с ним. Хотя бы в темноте.
Жаль, что Яну не удалось поменяться с ним местами. Что от трусости я не позволила большего.
Не знаю, что щелкнуло во мне. Наверное, отец. Или тот прыжок. Как последняя попытка выжить. Нестрашно показать тело, когда видел зверя в лице родителя. Уже вообще ничего не страшно. Я будто избавилась от оков.
— «Ну да, после полета из окна все равно на многое. Нет комплексов, нет ничего, что напугало бы больше смерти. Суицид чтобы выжить. Смешно», — подумала я. — «Стала шлюхой. Как грязно».
— О чем задумалась? — спросил Трой.
— Что я девственная проститутка.
— Девственная?
— У меня не было мужчины.
— Похвально. Это очень достойно, Офелия. Прости меня еще раз, — он обнял меня чуть крепче. — Я должен был уважать тебя, а не лезть руками между ног.
— Сама хороша, — вздохнула я. — Давай забудем? Я не хочу вспоминать об этом.
— Не обещаю.
Я кивнула. Немного поерзала, спускаясь ниже, и легла на его грудь. Он снова обнял меня.
— Трой?
— Да?
— Где Дамьян?
— Не знаю. Он может быть где угодно.
— Но у «Ковчега» же есть штаб? Или что оно там.
— Да, есть.
— Где?
Он нахмурился, хоть я и не видела.
— Зачем тебе?
— Я хочу его увидеть.
— Тебя убьют.
— Плевать.
— Тогда я точно не скажу.
— Я же не пойду одна! — я врала. — Морган и Леви согласны идти вместе со мной.
— И почему они сами тебе не сказали?
— Морган собиралась, но потом ей позвонили… и… после я забыла уточнить.
— Я же не дурак.
— Тогда пошли вместе! Только я хочу знать, что там и куда идти!
— Хорошо. Но пообещай, что мы идем вместе.
— Обещаю.
— Заброшенный ЦКЗ у Темзы. Они там сутками сидят.
— Окей, значит, ЦКЗ… — кивнула я. — Когда пойдем?
— Когда Немезида даст согласие.
— А она даст?
— Не уверен.
— Отлично. Но почему?
— Тебе опасно там появляться. Ты не воин.
— Почему же?
— Убивать не умеешь. Так бы сама уложила ночного гостя.
Я молча согласилась. А после задумалась и не заметила, как уснула.
Проснулась ночью. Рука Троя спала на моей груди, как и он сам позади. Я тяжело высвободилась и мышью выскочила из комнаты. На полу холодом веял коченеющий труп, и крупный нож мрачно сверкал в его крови.
— «Так просто валяется», — удивилась я. — «Как фантик на полу».
Я подхватила нож и вернулась в свою спальню, где нашла теплые вещи. Да, я сбегала из клетки, в которую пришла добровольно.
На улице воздух был свежий, я впервые так обрадовалась ему. Поймала такси и рванула к ЦКЗ у Темзы. Денег у меня не было, я это поняла, когда водитель доставил меня до мрачного здания огромных размеров. Оно пугало меня уже в машине. Именно про такие места говорят "кровь застыла в жилах"; именно в таких местах прячут трупы; именно в таких местах молятся Сатане сектанты.
Водитель раздраженно потребовал деньги. Я посмотрела на нож в руке.
Да, денег у меня не было.
Но был нож.
Я крепче взялась за деревянную рукоять и несмело поднесла орудие к шее мужчины. А после резко схватила его за куртку и воткнула нож под челюсть. Не знаю, куда я попала, но нож застял в чем-то твердом, и я засуетилась.
Водитель попытался оттолкнуть меня, но я сильнее надавила на нож, и та твердость с треском поддалась. С таким звуком, будто прорезал хрящ. А после нож напоролся уже на кость — я не смогла его протолкнуть глубже. Рука вибрировала, когда протыкала слои мышц. Совсем как говядину.
Нож нужно было вытащить, чтобы рана открылась и рванула кровь. Так я и сделала.
Если бы я не обошлась так с Яном, если бы не осудила его, то не было бы трупа. Я бы заплатила теми деньгами, за которые прогнала его. Цена жизни этого мужчины — поездка в семь долларов.
— Простите..
Я вышла. Надо мной нависал завод, как вымышленный монстр из фильмов и книг. Хтонически ужасный, огромный и покрытый чернотой. Мне было боязно туда идти.
Но я пошла. Не знаю, когда стала такой безрассудной и равнодушной к себе.
Нет, я всегда была такой.
Я с дрожью в горле сделала мучительно тяжелый шаг во тьму заброшенного завода. Входом была брешь в бетонной стене, в которую я и проникла, вслушиваясь в тишину. Брела бездумно до тех пор, пока не услышала музыку с обратной стороны здания. Я выглянула в разбитое окно.
