Он вышел и заночевал на том месте в лесу, где в юности у подсечной бахчи отца стоял шалаш. Но прежде чем заснуть, предался воспоминаниям. Отец его Леонид Николаевич слыл в станице знатным хлеборобом, работал на колхозной земле круглый год. В начале 80-ых, похоже, в нем что-то надломилось, всегда презиравший тех, кто чаще пропадал на собственном огороде, а не на колхозном поле, он вдруг весной стал выращивать арбузную рассаду, а потом высадил ее на этой прогалине, на которой незадолго вырубили лес. В начале того лета целую неделю непрерывно шли дожди и рассада, не успев выбросить завязь, сгнила. Но упрям был отец. Все то же он сделал на следующий год. На бахче было выросли арбузы, но однажды ночью, сонм каких-то непонятных животных нагрянул на нее и, продырявив овощи, высосал из них все содержимое. «Наверное, это сделали мыши», – предположил колхозный агроном Аркадьич, которого отец вызвал на бахчу. Шел в то время с охоты другой станичник – Степан Оноприенко. «Никакие это не мыши, – возразил он, – а дикие кабаны. Они часто к нам с гор наведываются, то картошку перелопатят рылом да съедят, то арбузы, как кровососы, выпьют».
Не успокоился отец и на следующий, третий, год. Едва появились на бахче первые арбузы, стал зорко днем и ночью охранять их. В тот злополучный день Владлен принес ему из дома обед. Отец, прохаживаясь между завязями с большими полосатыми цвета зеленого жемчуга овощами, довольно приговаривал: «Послезавтра, сынок, у нас будет первый и большой сбор. Купим тебе велосипед и одежку получше к школе».
Где-то от станицы в тот момент, урча и лязгая гусеницами, стал приближаться к лесу трактор. Ни отец, ни сын не обратили на него внимания. Мало ли ездило их тогда, ведь поля были кругом и работы на них всегда непочатый край. Но когда трактор с высоко поднятым плугом, словно петушиным хвостом, появился на просеке, что вела к бахче, отец насторожился. За ним ехал милицейский УАЗ и к. У края бахчи они остановились. Из машины вышел с двумя милиционерами худощавый с невозмутимым холодным взглядом инструктор райкома партии Коцюба.
– А для тебя, что, Тарханов, закон не писан, – визгнул он, стараясь перекричать трактор. – С указом о нетрудовых доходах не знаком?
Отец ничего не ответил.
– А еще передовик, орденоносец, коммунистом называешься, – визжал дальше инструктор. – Ну, ничего, поставлю о тебе вопрос на первом бюро райкома партии!
Коцюба махнул трактористу рукой и тот, заехав на бахчу, опустил свой «хвост». Через полчаса все закончилось и поле, словно кровью, было залито алой арбузной мякиной.
Когда они уехали, отец скорбно махнул вслед и сказал ему: «Никогда, сынок, не поступай, как они, и всегда уважай труд человека». Потом, в дни дефолта, он испытает те же чувства, поймет отца и оправдает его дальнейший поступок, когда тот, не дождавшись пока исключат из партии с позором, пришел в райком и положил на стол секретаря свой партийный билет, полученный в окопах под Сталинградом.
К семи часам утра Владлен вышел к первой электричке и, к своему удивлению, увидел у дверей к кассам станции милиционера, того, кто приходил в огород Пелагеи. Может, это было случайностью, и участковый поджидал не его, а находился тут по своим делам, но для Тарханова не было никакой разницы. Пройдя вниз с километр от станции, он вышел на полевую дорогу, справа от которой текла река, а слева, почти до самого горизонта, тянулась заброшенная рисовая плантация, разбитая дамбами на квадратные чеки, заболоченная и буйно поросшая густым и высоким камышом.
Первые три машины, что пропылили по дороге, не остановились. Прошло еще около получаса. А потом на дороге показался черный джип и притормозил, как вкопанный, возле Владлена. За рулем сидел Володька-Кандалы. В салоне еще четверо его дружков. По выражению лица авторитета Владлен понял, что тот не ожидал увидеть его на дороге в столь ранний час.
– И куда это ты намылился? – выбрался из машины он.
Одет Кандалы был в сапоги-заброды, теплый для весны свитер и выглядел так, будто собрался на рыбалку или охоту.
– Домой еду, – ответил Тарханов.
– А я Ваньчу присмотреть за тобой послал, – недоверчиво посмотрел он. – Ну что, нашел золотишко-то?
– Нет!
Кандалы приблизился.
– Не врешь? – и ухватился двумя руками за сумку.