Он охотно отпускал ее с нами в лес, на реку. Мы с Индаром, как дети, барахтались в воде, прыгали по деревьям, получая за это в награду звонкий смех Фамии. Так мы прожили первый месяц лета, потом с девушкой случился приступ, и она слегла. Индар очень переживал, похудел и осунулся. Находясь изредка у постели Фамии, он старался развеселить, отвлечь ее, когда же это не удавалось, грустил пуще прежнего. К концу августа больной стало чуть лучше. Но от той девушки, с которой мы познакомились в мае, казалось, не осталось и следа. Она замкнулась, часто и задумчиво смотрела на Индара, мало говорила с ним, Однажды он подошел к ней, а она, узнававшая его по шагам, даже не обернулась. Фамия сидела на скамейке и мечтательно, с напряженным ожиданием смотрела вдаль. «Не заметила», – решил Индар и закрыл ей ладонями глаза.
– Я почти дозвалась его, а ты все испортил, – отведя руки, тихо произнесла она.
– И кого же ты звала?
– Всадника в белой черкеске…
Он в недоумении пожал плечами.
– В детстве, когда мне было совсем плохо, – объяснила Фамия, – бабушка Хания рассказала о нем: «Всадник в белой черкеске – самый добрый и благородный человек на свете. Одно появление его делало людей счастливыми. Бросит всадник взгляд на аулы – прекращаются распри, отступают болезни; посмотрит на поля – плодоносят нивы щедрым урожаем. Всадник в белой черкеске – благая надежда земли. Дождись его, внученька, он обязательно примчится к тебе, залечит хворобу».
– Красивая сказка, – заключил Индар.
– Это не сказка! – вспыхнула она.
– Что происходит, Фамия? Последнее время ты всегда о чем-то думаешь и молчишь.
– Нам нужно расстаться! – ответила она и отвернулась.
– Как расстаться?
– Мы не пара, Индар, – твердо продолжала девушка. – Я буду только усложнять тебе жизнь.
Она была непреклонна в своем решении. Индар не стал уговаривать.
Утром следующего дня он не поехал в рейс. Передав мне документы на дрова, которые выписал для Адышеса, попросил получить их и завезти старику. Солнце находилось в зените, когда я доставил дрова по назначению. Вместе с Адышесом и Алексеем мы быстро разгрузили машину.
– Теперь можно ждать зимы спокойно, – сказал старик.
В это же мгновенье донесся крик Фамии со двора. В нем было все: радость и надежда, волнение и страх.
– Скачет, дедушка, скачет!
Мы повернулись к полю.
– Бог ты мой, такого всадника в наших краях не было лет сорок! – воскликнул Алексей.
И я увидел его. Он скакал на горячем иноходце в белой черкеске, высоко держа голову в папахе, с красным башлыком на плечах. Это был Индар. Он не смог отказать Фамии в воплощении ее мечты…
Индар спрыгнул с коня.
– По какому это случаю так вырядился? – спросил его Алексей, но он не ответил.
Всадник в белой черкеске и Фамия, открытые и счастливые, ласково смотрели друг на друга. Им не нужны были слова, потому что и без них все стало ясно: завтра наступит новый день и устремятся птицы на восходящее солнце, а они пойдут по жизни рука об руку.
– Это тебе, – Индар протянул девушке кожаный мешочек, – в нем отвар рода Абреджуковых, говорят, помогает от тысячи болезней. Их столетняя Ханмелеч для тебя приготовила.
– Спасибо! – Фамия прижала мешочек к груди.
Но счастье друзей моих в тот день было коротким. Под вечер за Фамией приехал отец. Высокий, с легкой проседью, Челемет вышел из «Волги» и весело бросил девушке:
– Собирайся, доченька, поедем домой!
– Я не поеду, папа… – нерешительно ответила она.
– Как это?..
Фамия и Индар молчали.
– Ваша дочь выходит замуж! – выпалил я.
– Что?
Потом Челемет, будто рассердившись на себя, что близко принял к сердцу сказанное мною, усмехнулся и, кивнув в сторону Индара, спросил:
– Не за него ли собралась, доченька? Можно было мне догадаться самому – как разоделся джигит!
Разговор принял серьезный оборот. Мы вошли в дом, где находился Адышес. Сын с порога направился к отцу.
– О чем они говорят, отец? Я никогда не допущу этого!
– Не горячись! – прервал его Адышес. – Выйди-ка, Фамия.
Когда внучка ступила за порог, старик продолжил:
– Не подумай плохого о сыне, Индар, что вот так, нарушив обычай, он говорит с тобой о дочери. Тут иной случай: Фамия – наше больное дитя.
Преодолев некоторое волнение, старик прошел к двери и заключил:
– Словом, разбирайтесь между собой…
Челемет стал мягче.
– Да пойми же ты, не может она быть твоей женой, – убеждал он Индара, – Тебе нужна здоровая сельская девушка, а не Фамия. У вас в каждой семье огороды в пол гектара да скотины с десяток голов. Не управиться ей с этим хозяйством. Больна она, понимаешь, только заберем из больницы, как снова приходится везти обратно.
– Фамия любит меня… – попытался было возразить Индар.
– Да брось ты, любит! Просто девочка торопится жить…
