Темные глаза кажутся совсем черными. Черными кажутся и темно-каштановые волосы. Короткая бородка прячет насмешливую улыбку в уголках рта, морщинки на высоком лбу, тонкие сильные пальцы музыканта и художника...
Он не красавец, нет. Джерисон был намного красивее, да и Ричард, и Гардвейг даже сейчас...
И все же это неважно.
Красота - это фантик. Но едим-то мы конфету...
- Согласится ли король, - Лиля с трудом узнала свой голос. Такой ломкий. Такой... неуверенный. Она ли это? Или это - именно она?
- Вы согласны, Лилиан?
- Ты.
- простите...
- Называй меня Лиля, Ганц...
И в темных глазах вспыхивает надежда, сменяясь искренней и шальной радостью.
***
Ложась спать, Лиля размышляла о самых разных вещах.
Вот честно - никогда она о Ганце даже не думала в таком контексте...
Хотя... она вообще ни о ком не думала, чего уж там. Хватало и переживаний, и проблем, и головной боли - еще о мужиках размышлять! Вот - некогда! И хоть убивайте.
Вместе они договорились до того, что пока не будут предпринимать решительных действий. Траур - штука обязывающая. Длится примерно три года. До этого времени ее замуж выдать просто нельзя. Разве что король сильно надавит на альдона - и тот даст личное разрешение. Но именно, что разрешение должно быть от альдона.
Графиня, чай. Не хвост кошачий...
Кто может вырвать такое - Лиля даже и не знала. То есть пока можно было чувствовать себя спокойно. Но - до решения Эдоарда.
А тот ведь решать будет.
Вот смотрим и видим.
Вдова.
Симпатичная, умная, с заездами, ну так кто ж без них? Важнее другое.
Через нее на Ативерну завязан Август. И она сама уже не последняя фигура.
Строго говоря, пока у них с Ганцем есть две проблемы. Вот в том, что они споются, Лиля не сомневалась. Уже сработались. Работают вместе, уважают друг друга... если уж кому из мужчин она и может доверять - это Ганцу. Потому как вирмане - они молодцы. Но они - вирмане. А сколько там завязано на клановую систему... даже думать не хочется. Такой вот скромный вопрос. Лучше налаживать отношения с Эдоардом - одна штука или с двумя десятками мелких корольков на Вирме? Ладно, ярлов, но суть-то не меняется!
Нет, на фиг. Ибо не фиг. И точка.
Другое государство тоже не выход. Лиля это и сама понимала, без молчаливого подтверждения Ганца. Или отравят, или зарежут, или еще что... но невыездной ей быть долго и печально. Эту систему ой не в советские времена придумали. И спасибо Эдоарду за то, что она до сих пор не под замком.
А вот Ричард...
Да, та ночь навсегда останется между ними. Но вот ребенок...
Сказать или не сказать?
Молчать, однозначно.
После такого аврала, который случился из-за Амалии и ее заездов - молчать! Можно стимулировать роды, чтобы они прошли раньше. Можно. И списать все на Джерисона.
А почему нет?
Они с Ричардом оба - блондины. Он сероглазый, она зеленоглазая, но это как раз пустяк. Спишем. На ту же Алисию. Проявилось, вот!
До Менделя тут еще долго не дорастут. А она никого просвещать по генетике, кроме Ганца не собирается. Перебьются все.
Это ребенок от Джерисона Иртона. И точка.
Резать будут, на куски рвать будут - все равно. Ребенок от мужа. И никаких!
Это единственный способ выжить. А Ричард, даже если будет подозревать, все равно промолчит. Убедит себя, что Джес мог не сказать всего, что сроки, что...
Да плевать!
Убедит! Куда он денется!
Миранда тихо сопела под теплым одеялом. М-да, вот еще проблема.
Вот честно - отдавать Мири в Ханганат не хотелось. Ведь отравят малявку. Но и как разрулить эту ситуацию, Лиля пока не знала. Оставалось положиться на мудрость Ходжи Насреддина и требовать времени побольше. А там - либо я, либо падишах, либо ишак. И разбирайся, кто лучше знал богословие.
Смириться надо нам для вида, но тянуть. Кто время выиграл - все выиграл в итоге...*
* 'Тартюф', Мольер. Прим. авт.
Вот пока и будем тянуть.
А вот что дальше?
Ну, вирмане ее решение примут. Они как раз Ганца уважают. Будь возможность - еще бы и почетным вирманином приняли бы. За изворотливость и жестокость.
М-да...
А не боишься, что станет мужем, да попробует навести в доме порядок? Со средневековой точки зрения?
А вот не боюсь, - огрызнулась Лиля на внутренний голос. - Ни капельки. И отвали. Вот что нам с Александром делать?
Фалион ведь приезжал. И за руку брал, и в глаза смотрел... и сил не было его оттолкнуть. А придется.
Нельзя теперь никак.
В одном они с Ганцем были солидарны. Супружеская верность - это серьезный вопрос. Сама Лиля подвигов на стороне совершать не собиралась. Насчет Ганца она не знала, но в одном-то точно была уверена. Если что-то и произойдет, то в обстановке такой строжайшей конспирации, что дальше некуда. Она точно ни о чем не узнает. А что еще надо?
Уважение у них будет, готовность работать вместе будет, любовь...?
Вот с любовью проблема. Не с физической стороной, нет. Тут как раз Ганца можно было только похвалить. От графини Иртон он благополучно нахватался любви к чистоте, регулярно менял белье и мылся минимум - раз в два дня. По здешним меркам - чистюля.
А с духовной...
Лиля печально посмотрела в окно.
