Да, вот именно в этот момент Лиля и поняла, что внутри нее живет маленькое родное чудо.
Ребенок...
Неважно чей он. Это - ее дитя.
И ради него она способна на все. Солгать, предать, убить... это - ЕЁ ребенок!
И вдруг глаза мужчины потеплели,, сверкнули золотистыми искорками. Ганц кивнул.
- графиня, вы понимаете, что допрашивать под пыткой вас никто не будет, но его величество обязательно поинтересуется...
- Да.
- И вы обязаны будете ответить так же уверено?
- Я могу быть спокойна. Это ребенок моего покойного мужа.
Лиля тоже чуть улыбнулась.
- Я рад за вас, Лилиан. И все же... Фалион непричастен?
Лиля покачала головой. Ганц чуть выдохнул. Вот этого он боялся больше всего. Александр Фалион заезжал и достаточно часто, но его отношения с графиней не выходили за рамки теплых и дружеских.
Ганц знал, маркизу хотелось большего. Но перейти определенную границу он не мог. И в чем-то была виновата сама Лилиан. Чего уж там, после ночи, проведенной с Риком, она смогла думать не только желаниями, но и головой. И Фалион - да, ее тянуло к этому мужчине. Но вместе они быть не смогут. У него больная жена, а сама Лиля... Простите - но больные жены умирают по заказу либо в дешевых романах, либо это заказ их мужей. Сможет ли она жить с мужем, который приговорил уже одну жену? Ой ли... а если во вкус войдет? Мало ли что с ней может случиться....
Нет. Не надо такой радости.
Да, ее тянуло. Но это тяга телесная. К красивому молодому мужчине, который проявил внимание и понимание. Участие, сочувствие... женщины ловятся на секс?
Глупости! На ласку они ловятся испокон веков. На ласку и заботу.
Но сексуальное напряжение и 'недокорм' у Лили спали. И сейчас она смотрела здраво.
Любовница?
Увольте. Женщины все разные. Кто-то для этой роли создан, кто-то нет. Кто-то может так жить годами, а кто-то с ума сойдет на второй неделе. И не надо говорить: 'вот, если любишь...'.
Любовь - это еще и самоотречение. И сейчас Лиля отрекалась от маркиза. Не стоит. Потом будет намного больнее.
Ганц это понял.
- вы чудесная женщина, Лилиан.
- Спасибо... - Лиля одарила друга теплой улыбкой.
- мне жаль, что я сейчас скажу вам неприятные вещи...
- Но вы ведь их скажете.
- Именно. Ваше производство, ваши дела важны для короны. Выпустить вас из-под покровительства Эдоард не имеет права. Он сейчас ломает хребет гильдиям. И даже в Иртоне вам жить спокойно не дадут.
- Это я понимаю.
- Пока был Джерисон - вы могли многое.
- у меня будет ребенок.
- Это хорошо. Рассмотрим оба варианта?
Лиля кивнула и приготовилась слушать. Чего уж там, в интригах Ганц плавал рыбой. А она - она тоже плавала, но сверху - вниз. Так что послушаем умного человека.
- Если у вас девочка.
- То...?
- Мири отправляется в Ханганат, а девочка рано или поздно выходит замуж и ее второй сын получает титул графа Иртон. Или первый - если она выйдет замуж за лэйра вроде меня. До совершеннолетия ребенку назначается опекун.
- Так. А если мальчик?
- Он получает титул графа Иртон. И ему также назначается опекун.
- И его кандидатура...
- рассматривается королем. И им же утверждается.
- Ричард?
- Нет. Никоим образом.
- Тогда - кто?
- и тут мы подходим к самому неприятному.
- Меня выдадут замуж?
Ганц выдохнул. Посмотрел на Лилиан - глаза в глаза.
- я всегда знал, что вы умны.
- Это напрашивается. Но вот за кого...
- Не знаю.
- Это должен быть как минимум человек относительно безопасный, преданный короне, послушный воле короля, плюс подходящий возраст - он должен дожить до совершеннолетия ребенка, плюс определенное благосостояние... таких много?
- Вовсе нет.
- А списки есть?
Ганц выдохнул.
Это был главный и самый страшный момент во всей беседе. Если его поймут правильно, если поверят, если...
- Король пока не знает о вашей беременности. Но ваше замужество все равно вопрос решенный.
- Только неясно - за кого, так?
- Так.
- Вы хотите что-то предложить? Ганц?
Глаза встречаются. И словно невидимые нити протягиваются между двумя людьми.
Понимание.
Осознание.
Потрясение.
- Ганц... вы хотите...
Лиле отказал голос. Оно, может, и к лучшему. Иначе она бы точно что-то ляпнула не к месту. Ганц положил руки на стол - и женщина заметила, что его пальцы чуть подрагивают.
- Лилиан, я знаю, что это дерзость. И вы можете счесть это подлостью с моей стороны. Но я умоляю хотя бы выслушать.
Короткий кивок. Лиля убрала руки под стол. Ее-то пальцы дрожали куда ощутимее.
- все то, что вы перечислили, касательно кандидатуры будущего супруга - я ведь подхожу. Так?
Еще один кивок.
- Почему я на это решился... Не знаю. Я бы молчал и долго. Лилиан, я не могу сказать, что безумно люблю вас.
Да Лилиан и о себе такого сказать не могла, чего уж там. Безумная любовь - к Шекспиру. А у нее сплошной прагматизм.
- Мне хорошо в вашем доме. Да, в вашем. Я уважаю и ценю вас, я привязался к Миранде, я... у вас по-настоящему тепло...
Лиля кивнула. Она видела - мужчина нервничает. И говорит от души, пытаясь выразить то, что мучило его все это время.
